Физрук

— Я еще почему против того, чтобы ребятам выносить приговоры, предусматривающие срок заключения?.. Да потому, что это с нашей, взрослой точки зрения, они виноваты, а для сверстников, а тем более — младших, эти маленькие зэки — герои… Они возвращаются, овеянные ореолами мучеников, напичканные по уши блатной романтикой… Думаете, ребята, отсидевшие в колонии или специнтернате, рассказывают своим друзьям о том, что они там на самом деле пережили?.. Как бы не так… Сплошные: «гоп-стоп, мы подошли из-за угла…».

"

"— Самое смешное, — снова заговорил я, — что из хулигана может вырасти не только бандит, но и вполне приличный гражданин… Во времена Макаренко, в стране были миллионы беспризорных, из которых потом выросли летчики, полярники, ученые, военные… В сорок первом именно они стали на защиту Родины… А ведь среди этих, перевоспитавшихся, наверняка, были и карманники и форточники и прочие фулиганы…

— Тут еще вот какой важный момент, — добавил препод немецкого. — Какого человека мы хотим воспитать?.

. Я полагаю, что — разного… Стране нужны и защитники, и ученые, и рабочие, и художники, и врачи, и бухгалтеры… По сути — стране нужен сознательный гражданин… Проблема в том, как сохранить все лучшее, что заложено в наших подопечных, приглушив недостатки… Вернее, сделав так, чтобы недостатки не стали главными чертами характера…

Чертовски приятно было участвовать в таких разговорах после все этих уголовно-шпионских игр. Будь моя воля, я бы навсегда остался в этом, по своему уютном мирке, с проблемами пусть и сложными, но все-таки по человечески понятными, без всяких там: «Стой, стрелять буду!».

Никогда не хотел служить в органах, а службы в армии мне и так хватило выше крыши. Нет уж, лучше я останусь учителем. В этой профессии результат определяется отметками в дневниках и классных журналах, а не в протоколах заседания суда. Помочь органам — помогу. Это, в конце концов, долг каждого лояльного гражданина, но и — баста.

Мы вернулись в квартиру Рунге.

Спать никому не хотелось. Карл предложил посмотреть видовые фильмы, которые он снимал не только в Литейске и его окрестностях, но и в других частях страны. Мастерство этого кинолюбителя действительно удивляло. Он мог зафиксировать на шестнадцатимиллиметровой пленке восход в горах или морской закат, осенний листопад или летнюю грозу, стеклянистый глянец черноморской волны или нежный румянец на щеках юной девушки, которая ждет кого-то у входа в городской парк.