Физрук

Даже удивительно, что он пошел в учителя, когда мог стать известным кинооператором.

После полуночи решили расходиться. Я оставил друга его жене, а сам пошел провожать девушек. На этот раз не пешком. Вернее — не совсем пешком. Когда мы вышли на улицу, я увидел зеленый огонек проезжающего такси и поднял руку. Замысел был прост — посадить трех швей в машину, дать червонец водиле, чтобы тот развез Алевтину, Киру и Машу по домам, а самому проводить Лилю. Однако вышла небольшая заминка. Вершкова категорически отказалась ехать с подругами, сказав, что ее укачает в машине.

Хорошо, что старший лейтенант Красавина, как и положено сотруднику милиции, быстро разобралась в ситуации и сказала, что с удовольствием прокатится. Швеи обнялись с остающейся подружкой, забрались вместе с милиционершей в салон и укатили, оставив меня с Машей, которая почти и не скрывала победную улыбку. Я уже догадался, что дело не в укачивании. Прелестная швея, которая почти весь вечер не сводила с меня глаз, намеренно осталась со мною.

— Ну что ж, веди меня, Маша Вершкова, — пробормотал я.

Она не слишком церемонясь, взяла меня под руку и повернула в противоположном уехавшему такси направлении. Некоторое время мы шли молча. Охмурять швею, пусть и с высшим образованием, я не собирался, а болтать попусту не люблю. Молчание нарушила сама Маша.

— Саша, ты же у нас недавно в городе? — спросила она, видимо, для затравки разговора.

— Ну да, — буркнул я.

— А я живу здесь с рождения и мало, где была.

— Ну ничего, какие твои годы, наездишься еще…

— Я тоже так думаю, — сказала Маша. — С завтрашнего дня у меня отпуск, решила съездить в столицу нашей Родины…

Я чуть было не ляпнул — я тоже — но прикусил язык. Еще подумает, что набиваюсь в попутчики. А Вершкова тем временем продолжала:

— В нашем месткоме мне хотели путевку дать в санаторий, но что я там буду делать зимой?.

— Я бывал, — не соврал я. — Летом на Олимпийских играх выступал…

— Ух ты! — восхитилась Маша. — В самой-самой Олимпиаде⁈

— Ну не совсем… В рамках студенческих соревнований…

— Все равно — здорово!.. Значит, ты и в Олимпийской деревне бывал, и в Лужниках…

— Приходилось…

— А где еще?.. На ВДНХ? В Третьяковской галерее? В Пушкинском музее? — принялась перечислять она.