Двойник короля 12

Ростовский взял бумагу и снова просмотрел её, вчитываясь в каждую строчку. Я видел, как брови князя сдвигаются всё ближе, а пальцы сжимаются сильнее.

— Ты издеваешься, Магинский? — снова вмешался подполковник. — Там ничего такого нет… Я читал его несколько раз, а текст уже был согласован заранее. Решил предать нашу страну?

В голосе Сосулькина звенела ярость, сдерживаемая только привычной военной дисциплиной. Он весь подобрался, как перед броском.

В комнате повисла тяжёлая пауза. Я глубоко вздохнул.

— Эдуард Антонович, — выдохнул и подавил в себе желание говорить прямо.

"— А? — тут же замялся Сосулькин.

Его брови взлетели вверх от неожиданного вопроса. Даже Ростовский слегка наклонил голову, прислушиваясь.

— Как думаете, решил бы я так тупо действовать? — на всякий случай уточнил. — Требовать что-то у султана? Играть на две стороны? Идти к своим и всё рассказывать?

Подполковник открыл рот, потом закрыл, снова открыл, подбирая слова.

— М-м-м… — замялся офицер. — Да тут так бы никто не поступил.

— Благодарю, — скривил лицо.

Сосулькин нервно облизнул губы. Я видел, как его рука, недавно тянувшаяся к кобуре, теперь опустилась. Он не был уверен, но хотя бы начал сомневаться.

Ростовский наблюдал за нашим обменом репликами с нечитаемым выражением лица. Откинулся на спинку стула, пристально глядя то на меня, то на документ в своих руках.

Обстановка накалялась. Я чувствовал, как по спине стекает холодный пот. А источник внутри пульсировал, готовый выплеснуть магию льда и яда при малейшей угрозе.

— Как ты вообще согласился на эти условия? — поинтересовался генерал после долгой паузы.

Его голос звучал ровно, почти буднично, но за маской спокойствия я угадывал бурю эмоций.

— Мне заявили, либо так, либо мира не будет. Поэтому потребовал, чтобы всё это добавили в договор, дабы претензий ко мне не возникло. И когда забирал документ, то условия присутствовали. Я проверил несколько раз, — сказал правду. Каждое моё слово словно эхом отдавалось в штабе.

Князь взял ещё раз документ мира, который был написан примерно на такой же бумаге, что и жалование мне титула. Поднёс к свету, словно надеясь разглядеть невидимые раньше строки.