Двойник короля 12

Хотя… Я точно читал текст и видел там эти строки. Больше никто не трогал документ, и я убрал его в кольцо. Трижды проверял, перед тем как согласиться на свадьбу и всё остальное. Как?..

— Магинский, ты как говоришь в присутствии генерала, князя Русской империи? — повысил голос Сосулькин, явно шокированный моей реакцией.

Глава 5

Лицо Сосулькина побледнело от возмущения, а рука машинально потянулась к кобуре. Не для того, чтобы достать оружие, просто рефлекс военного человека, чувствующего угрозу.

Офицеры вокруг замерли, затаив дыхание.

Ростовский смотрел на меня, слегка прищурившись. В его взгляде читалось что-то похожее на… интерес. Любопытство? Он не выглядел разозлённым, скорее, озадаченным. Морщинки вокруг глаз генерала стали глубже.

— Что за земля? — спросил наконец князь, нарушив напряжённую тишину. — О какой территории ты говоришь?

Офицеры переглядывались, шептались. Кто-то из них выглядел явно обеспокоенным, другие — враждебно настроенными.

Повышенный до графа молодой дипломат вдруг заявляет о своих правах на турецкие земли. И как объяснить? «Ваше высочество, пока подписывал мир, султан сделал меня своим беем и дал земли на границе. Ах да, ещё и женил на дочке своего чиновника». Звучит как измена или минимум двойная игра. С другой стороны, скрывать не имеет смысла. Информация всё равно дойдёт до генерала, лучше уж от меня.

Я взвесил варианты. В конце концов, действовал в интересах Российской империи. Миссия выполнена, мир подписан, остальное — детали.

— Всем выйти! — вдруг приказал генерал. — Немедленно!

Разумно. Остались только мы втроём, и тогда я начал объяснять.

— В качестве условия мира султан пожаловал мне титул бея и приграничные земли, — сказал прямо, решив не ходить вокруг да около. — Шесть деревень на их стороне, жители которых теперь под моей ответственностью.

Сосулькин застыл, словно громом поражённый.

— Покажи, где это написано, — потребовал Ростовский, в его голосе зазвучали стальные нотки.

Генерал оставался внешне спокойным, но я видел, как изменился взгляд — стал ёстче, холоднее. Глаза сузились, превратившись в две ледяные щели.

— В мирном договоре, — кивнул я на документ, который лежал у него на столе.