Дикий зверь

Ему вдруг захотелось похвастаться, что он не просто какой-то там коп, а член элитного подразделения, один из тех чуваков в балаклаве и при серьезном оружии, которых зовут, когда дело принимает скверный оборот. Что его скоро поставят во главе подразделения. Он открыл было рот, но тут Арпад сказал:

— Слава богу, завтра поставят сигнализацию. И мы успокоимся окончательно.

Внезапно Карин заговорила на совершенно другую тему:

— А какие у вас планы на отпуск?

— Поедем в Сен-Тропе, как каждый год, — ответила Софи.

— Мы с родителями снимаем дом в Провансе. Но нам с Грегом еще хочется провести выходные вдвоем. Оставить детей и куда-нибудь съездить.

— Отличная мысль, провести вдвоем выходные! — одобрила Софи, и Карин преисполнилась гордости. — Мы с Арпадом уже сто лет так не делали. А куда поедете?

— Пока не решили. Есть мысли?

— Мадрид — изумительный город. А может, Милан? Туда можно поехать на машине, очень удобно.

Вечером в Бородавке Карин, снимая макияж в ванной, обдумывала предложение Софи.

— Милан — неплохая идея, — сказала она Грегу; тот был в спальне. — Можно отправить детей с моими родителями в Прованс, а самим двинуть в Италию. А после приехать к ним.

Грег слушал рассеянно. Он прекрасно видел, как действует на жену Софи. Карин всегда говорила о ней с восторгом. И уж не ему ее упрекать, на него Софи действовала точно так же. Не дождавшись ответа, Карин просунула голову в дверь и с удивлением увидела, что муж еще не раздевался.

— Ты не ложишься?

— Я скоро. Надо еще погулять с Сэнди.

В Стеклянном доме Софи скользнула в супружескую постель. Арпад уже лег и читал. Она вынула у него из рук книгу и начала целовать.

Она чувствовала его неуверенность и была готова к этому: он боялся, что повторится вчерашняя неудача.

Чтобы устранить сбой, надо сперва понять его причину. И она поняла. Только что, на обратном пути из Сен-Тропе, он заговорил про свою накрывшуюся годовую премию.

Повинуясь интуиции, Софи открыла ночной столик, достала наручники, приковала себя к столбикам кровати и шепнула: «Иди ко мне, любовь моя».

Звериным жестом он сорвал с нее ночную рубашку, спустил штаны и вошел в нее. Она улыбнулась: сработало.

Но Брауны были в спальне не одни.