Чужая дочь

Вот же черт!

Полищук!

Так это была ловушка… Ловушка, в которую Говоров влетел с разинутым ртом!

Идиот! Кому поверил!

– Ты, часом, не заблудился? – насмешливо поинтересовался Полищук, крепко затянувшись папиросой.

– Да нет, гуляю просто, – прохрипел Говоров. – А что, МГБ запрещает?

Полищук пожал плечами.

– А ты что тут делаешь? – дерзко спросил Говоров.

– А я живу здесь, – сообщил Полищук. – Вышел покурить – смотрю, Михал Иваныч собственной персоной!

И он дружески хлопнул Говорова… по карману пальто.

Карман был, само собой, отнюдь не пустой.

Говоров стиснул зубы.

– Дай, думаю, составлю компанию! – глумливо продолжил Полищук.

– То-то я чую, что хвост за мной, – дивясь собственной дурости и неосторожности, пробормотал Говоров. – Ловушку устроил, да, майор? И как? Очередную звездочку дадут за меня? Или нет?

Мелькнула мысль: выхватить из кармана пистолет – и шмальнуть в лицо этой твари, которая смотрит с такой издевкой, что даже в темноте видно, как довольно блестят глаза.

– Дурак, – презрительно бросил Полищук. – Я тебе его сдал не для того, чтобы ты с пистолетом около его дома разгуливал.

– А для чего? – насторожился Говоров.

– Чтоб ты был осторожен и знал, кто рядом работает.

В эту минуту дверь Трухманова распахнулась. Говоров и Полищук разом отпрянули за дерево, в тень.

На крыльцо выходили женщины, со смехом прощались с хозяином.

– Зоенька, останьтесь! – завопил Трухманов, пьяно хохоча и облапив ту, что вышла последней.

– Да вы что?! – вырвалась она. – С ума сошли? Хам! Люся, подождите меня!

И бросилась вслед за подругами.

– Как бы пожалеть не пришлось… – совершенно трезвым голосом протянул Трухманов и закрыл за собой дверь подъезда.

– Сволочь, – прошипел Говоров, вытаскивая пистолет и передергивая затвор.

– Не дури, – Полищук схватил его за руку, но Говоров с силой оттолкнул его – Полищук едва удержался на ногах.

– Отдай оружие, – попросил мягко. – Иди домой.

– Уйди, – холодно ответил Говоров, направляя на него пистолет. – Уйди с дороги, майор.

Полищук посторонился и мрачно провожал его взглядом до тех пор, пока Говоров не вошел в подъезд.

Михаил Иванович думал, что придется стучать и что-то врать Трухманову про неотложные дела, чтобы открыл, однако тот не запер за собой дверь.

Когда Говоров вошел, хозяин стоял к нему спиной и наполнял рюмку.