Чужая дочь

Егорыч, стоявший перед ним в толстом свитере, безрукавке и потрепанной ушанке, попытался прищелкнуть подшитыми пятками валенок, вскинул руку к шапке:

– Есть…

Но вид у него был все-таки ошарашенный.

Говоров, впрочем, не давал времени прийти в себя:

– Передашь через адъюнтов или через охрану. А лучше – лично Константину Константиновичу.

– Понял…

– Письмо очень важное, – настойчиво сказал Говоров, – поэтому тебя прошу. Я бы и сам поехал, да не могу: весь как на ладони!

– Да не волнуйся, Михаил Иванович, – успокоил Егорыч, беря конверт.

Говоров подал ему руку:

– Рассчитываю на тебя, Егорыч.

– Ага, – сказал водитель. – Понял.

Прошло два или три дня после его отъезда в Москву. Вестей не было. Конечно, вряд ли Егорычу удалось бы добраться до маршала так быстро, Говоров упрашивал себя не дергаться, но не дергаться тут было невозможно. Шульгин в тюрьме… Не угодил ли туда и Егорыч?! Ну а потом настанет и его, Говорова, час.

Но произошло нечто странное.

Как-то раз утром, войдя в свой кабинет, Михаил Иванович увидел на столе листок.

Хотя нет… На обороте его было написано печатными буквами: «ТРУХМАНОВ».

– Руфина Степановна, – выглянул Говоров в приемную, – ко мне в кабинет заходил кто-нибудь?

Верная секретарша озадаченно покачала головой:

– Нет. Я вчера после вас уходила и сегодня пришла раньше всех. Разве что уборщица… А что, собственно, случилось?

– Нет, нет, ничего.

Говоров закрыл дверь.

Разве что уборщица…

Все может быть. Но это неважно.

И Говоров отлично понимал, что это значит…

Он еще не успел узнать фамилии всех сотрудников, однако Руфина, даром что пришла в горком даже чуть позже своего начальника, не подвела и сообщила, что Трухманов – это инструктор орготдела.

Говоров потребовал его личное дело, а потом вызвал и самого.

Вошел низенький, благообразный, лысоватый человек с блеклыми глазами.

– Товарищ Говоров, я очень рад, что именно вы назначены на этот ответственный пост! – произнес Трухманов, глядя на Михаила Ивановича с таким уважением, что тот чуть не заплакал от умиления.

Говоров вдруг вспомнил старинное слово – «пиетет». И еще такое выражение было в те времена: «есть начальство глазами». Вот именно это и наблюдалось сейчас со стороны товарища Трухманова. А впрочем, он не просто ел – он жрал глазами Говорова! Вприкуску с большим пиететом.

Потом Трухманов сунулся к новому начальству с протянутой рукой.