Чужая дочь

Многие тут в слезах и крови ползали. Я понимаю, что Шульгин твой друг, понимаю, что ты первый раз в тюрьме. Спишу на эмоции.

– Переведи его в тюремную больницу, – взмолился Говоров. – Помрет ведь!

Полищук молчал так долго, что Говоров уже и ответа ждать перестал. Понял только, что ничем этот майор помогать не станет.

Не может? Не хочет? Боится за себя?..

– Донос на него был, – внезапно сказал Полищук. – Это все, что я знаю. Кто-то свой, из горкома. Так что ты там… поосторожней.

Говоров остановился:

– Ты можешь узнать, кто?

Полищук приблизился, глянул вприщур:

– Умерь свой пыл!

Перевел дыхание:

– И подумайте о том, что я вам сказал, Михаил Иванович.

Отвернулся и пошел впереди, и больше ни слова не добавил, только взял под козырек, когда Говоров протянул ему руку.

Он не знал, что спустя полчаса после его отъезда из тюрьмы в камеру втащили доцента Сивохина… избитого до потери сознания.

Охранник дважды пнул его:

– Вот тебе бумага… а вот чернила. А это – ответ из ЦК! – добавил третий пинок и окинул взглядом заключенных: – Ну что? Может, у кого еще жалобы есть?

Никто не ответил.

Шульгин кое-как, держась за стенку, добрел до Сивохина и помог ему подняться.

* * *«Кто? – вот о чем думал Говоров теперь непрестанно. – КТО?! Кто же из вас иуда? Этот? Или этот?»

Он спешно собрал сотрудников горкома на совещание не столько для того, чтобы послушать их отчеты и познакомиться, сколько для того, чтобы присмотреться к ним. Но угадать доносчика не мог.

«Думай, думай! – Говоров так и впивался взглядом в лица. – Может, этот? А может, и этот… да… Или он?.. Ничего, я тебя все равно вычислю!»

Он кивал, слушая сотрудников. И прекрасно знал, что надо делать, чтобы помочь Шульгину. Твердо это решил. Однако нужна была помощь…"

"Помощь человека, которому можно довериться во всем!

На счастье, такой человек у Говорова был.

…Всю ночь Михаил Иванович писал это письмо.

– Егорыч, – сказал, выйдя рано утром к приехавшей за ним машине, – сегодня надо в тюрьму передачу отнести. Только именно отнести – пешком. Не надо, чтобы эта машина там мелькала… А потом сразу собирайся: в Москву поедешь. Вот это письмо надо Рокоссовскому передать.

С этими словами подал Егорычу тяжелый запечатанный конверт.

– Самому маршалу? – недоверчиво спросил Егорыч.

– Считай это боевым заданием, Егорыч, – сказал Говоров. – Как на фронте.