Чужая дочь

 – Нет уж! Я должен это видеть! Пожалуйста! Давай, давай, Шульгин!

Тот перевел дыхание.

– Тася… Тасенька… О черт, все красивые слова как-то повылетали…

Говоров нервно ерзал по дивану.

Тася стояла потупившись, наконец подняла свои чудесные глаза и взглянула на Шульгина прямо:

– Дементий Харитонович… Вы очень хороший… вы очень добрый…

– Красивый, подсказываю! – ехидно буркнул Говоров. – Но… люблю я другого, так?

– Нет, не так! – резко ответила Тася. – Но вы про меня не все знаете, Дементий Харитонович. Дело в том, что Лиля…

– Я в курсе, – перебил Шульгин.

Она недоверчиво покачала головой.

– В курсе он, в курсе, – проворчал Говоров с дивана. – Уши у него большие! Вот такие!

Он показал руками, какие у Шульгина уши. Если судить по его жестам, они были приблизительно такие же, как у африканского слона.

– Ну хватит! – резко бросил Шульгин. Вздохнул: – Значит… Вы мне отказываете?

– Ха! – торжествующе вскричал Говоров. – Ну что за вопрос? Естественно! – снисходительно развел он руками.

Тася вскинула голову.

– Я согласна.

Шульгин даже покачнулся.

– Да, – кивнула она, глядя в его глаза.

– Что?..

Говоров вскочил. У него было такое ошеломленное лицо, что Шульгин, несмотря на то что его трясло от волнения, чуть не расхохотался.

– Михаил Иванович, – твердо произнесла Тася. – Вы помните, мы как-то раз с вами говорили, что, когда Лиле исполнится шестнадцать или восемнадцать, я смогу сказать ей, что она моя дочь?

– Да, – подтвердил он.

– Ну так вот… Я решила сделать это, когда ей исполнится шестнадцать лет, – продолжала Тася.

Шульгин растерянно моргнул.

– Конечно, – слабо улыбнулась Тася, – если вы готовы будете так долго ждать.

– Да… – выдохнул он, чувствуя себя счастливым, как мальчишка. – Да!

Взял ее за руку и поцеловал."

"Тася слабо улыбнулась, мягко отняла руку и ушла на кухню.

Шульгин блаженно вздохнул. Те семь лет ожидания, которые ему предстояли, казались таким пустяком по сравнению с тем, что Тася дала согласие!

Говоров имел вид человека, получившего изрядный удар по голове.

И неизвестно, что бы сейчас сказали они друг другу, если бы на лестнице не раздались торопливые шаги и не зазвучал взволнованный голос Лили:

– Папочка, папа!

Она сбежала вниз, и мужчины оторопели: на голове у Лили была пилотка, а за спиной висел рюкзачок.

– Пап! А где здесь билеты продают?

Шульгин подавился от смеха.

– Дочура! – прорычал Говоров.