Чужая дочь

– Во! – сердито сказала Варвара. – Еще услышишь! А когда лилии расцветают, так она бродит промеж них и танцует! Вся облитая луной! – закончила таинственным шепотом.

– Ну ладно ребенок в это верит, но вы же… – Тася приподнялась, утирая ладонями мокрые слезы. – Ну вы же взрослый человек…

– Ну, хочешь верь, хочешь не верь! – развела руками Варвара. – А только ни одна женщина в этом доме счастлива не была! И не будет!

Тася посмотрела на нее… и снова залилась слезами.

Эта была ночь бессонницы, которая мучила многих.

Среди них оказался и Сергей. Он прокрался в сад, взял в сарайчике лестницу, подставил ее к стене и взобрался по ней к окошку во втором этаже: окошку Лилиной комнаты. Створки были чуть приоткрыты. Сергей просунул между ними конверт и проворно спустился.

Убирая лестницу на место, он вздохнул.

Эх, Карамелька… До чего жалко, что придется ее так огорчить! Хотел ничего не говорить, но в последний момент решил: она должна все знать. Все-таки они были большими друзьями…

* * *Лилю всегда будили солнечные лучи, но она все равно не позволяла задергивать тяжелые портьеры.

Она не любила зиму. Она любила лето, солнце, любила распахивать окно, чтобы услышать птичье пение, увидеть клумбу со своими обожаемыми лилиями и сказать им:

– Доброе утро, мои лилии! Доброе утро, мои хорошие! Доброе утро, фея!

И ахнула:

– А я письмо получила!

В самом деле… на подоконнике лежало письмо.

Открыла конверт, достала листок, развернула…"

"«Дорогая моя Карамелька, – прочитала она и улыбнулась, потому что это письмо, конечно, было от Сережи: ведь только он называл ее Карамелькой! – но через мгновение улыбка сошла с ее лица: – Я ухожу в армию, и целых три года мы с тобой не увидимся».

– Ничего себе… – ошеломленно прошептала Лиля. – Целых три года… целых три года!

Откуда ей было знать, что они обернутся семью годами разлуки…

* * *По выходным Говоров и Шульгин с утра пораньше садились за шахматы.

– Тебе нельзя!

– Тебе, между прочим, тоже! – буркнул Шульгин.