Бывшие. Я тебя верну!

Его адвокаты вместе с моими вопрос обсудили детально, мне осталось сыграть завершающий аккорд.

Выбрали нейтральную территорию. Поздний завтра в «Кемпински» самое то. Портье проводил меня в отдельный зал для переговоров, накрытый к завтраку.

– Можно мне капучино? – обаятельно улыбнулся официантке. У меня было отличное настроение. – Доброе утро, – вежливо поздоровался и кивнул адвокатам, чтобы оставили нас с Глебом вдвоем.

– Празднуешь победу? – вежливо поинтересовался он. – Не рано ли?

– В самый раз. – Мою жизнь вряд ли сможет испортить беззубая акула.

– Не льсти себе. Это бизнес.

Я чуть склонился к столу и достаточно интимно предупредил:

– В твоих интересах забыть о моей жене. Даже близко не приближайся к ней. Иначе уничтожу тебя. Не посмотрю, что родственничек.

Глеб повторил мой маневр и также тихо произнес:

– Молоко на губах не обсохло меня уничтожать.

Я откинулся на спинку кресла и рассмеялся. Дохлый, но трепыхается!

– Да ты почти умер, дед-пердед, – и положил перед ним айпад. Папку с документами и скринами переводов открыл. – У тебя время до вечера или это информация попадет к твоим компаньонам. И отцу, естественно.

Глеб стрельнул в меня убийственным взглядом. Да, у нас мужиков это пунктик. Я свой победил. Мне нужно было это в любом случае, вне зависимости от открывшейся правды. Потому что я – это я. Теперь точно знаю.

– Лет на пять можно присесть. Дарю возможность сохранить лицо.

Это акция милосердия исключительно ради жены и мамы Марины. Не хочу, чтобы она еще одного мужа хоронила. Максимально сохраню произошедшее в тайне.

Глеб придвинул к себе документы, приготовленные юристами заранее, и поставил на всех экземплярах размашистую подпись.

– Правильное решение, – я поднялся. Больше мне здесь делать нечего.

– Сильно не радуйся только, – услышал в спину. Тревога снова голову подняла.

– Угроза?

Глеб не ответил.

– Закрывайте сделку, – бросил своим и поехал в офис.

В душе наконец царила гармония, поэтому у меня все в руках горело и спорилось! Я давно женат, и привык к чувству легкости и внутреннего комфорта, принимал как должное. Думал, это мое. А нет. Это не от меня зависело, а от дома. Если тебя ждали и любили – жизнь в удовольствие. А если нет – все пропало, везде пиздец поджидал.