Бывшие. Я тебя верну!

– Рома, а если не мальчик? – тихо спросила. Я не поднимал эту тему в принципе. Я хочу детей от жены. Всегда хотел. Важно ли мне, чтобы был сын? Нет. Самое главное, безумно любить мать своих детей. А я люблю. Очень.

– Да кому нужны эти мальчик?! Они дурные. На меня посмотри!

Княжна глаза закатила, но улыбнулась.

– Так, у нас тут, – начал репродуктолог, – красивая, здоровая девочка.

– Девочка, – эхом повторила Наташа.

– Девочка! – воскликнул радостно и расцеловал аккуратный животик. На меня больше не давило желание отца иметь внука.

Мы вышли из медицинского центра, держась за руки. Просто счастливые. Отставив в сторону, пусть на несколько счастливых мгновений, неразрешенные вопросы. Сегодня в принципе сакральный день, а известие о еще одной малышке – просто в самое сердце. Возле меня всегда будет цветник. Правда, придет время и начну отстреливать всяких разных кобелей. Но это потом, лет через много.

– Давай заберем Еву, купим еды и проведем день втроем?

Сегодня у нас годовщина.

– Давай.

Мы с дочкой и собакой валялись на полу и строили самую высокую башню из мягких кубиков. Она падала постоянно, но мы не отчаивались. Я украдкой посматривал на Наташу. Она стояла, прислонившись к двери, и задумчиво наблюдала. У меня сердце замирало и одновременно ломало ребра.

– Пап, а кодя мы велнемся домой? – неожиданно спросила Ева. – Я хосю мою комнату и бассейн. По тлавки с Беби гулять.

Я погладил дочку по голове и к Княжне нашей обернулся:

– Это как мама решит. У нас дом там, где она.

– Давайте ужинать, – сказала Наташа. Она не ответила, но по крайней мере не отсекла этот вариант тут же.

Я уложил дочку и собаку. Бэби поначалу упорно перебиралась из своей лежанки в детскую кровать, но пара месяцев дрессировки и собачьих вкусняшек сделали свое дело – теперь она ложилась рядом с кроватью. Хоть что-то.

– Я не поздравил тебя с годовщиной, – вошел в спальню и встал позади Наташи. Она сидела перед туалетным столиком и расчесывала волосы. В черной кружевной фиговине, которая фантастически подчеркивала полную грудь, что я думать ни о чем другом не мог.