Бывшие. Я тебя верну!

Повесила камеру на шею и вперед. Для себя я не снимала на телефон: мне нравился сам процесс работы, а его можно реально прочувствовать только с настоящим «инструментом». Но я просто влюбилась в фотостудию! Здесь все точно под мои вкусы: много света, большие арочные окна с низкими подоконниками и красочный Арбат внизу. Здесь была стандартная зона для съемки с фоном и несколько интерьеров. Свет, отражатели, софтбоксы – Рома обо всем позаботился. Знал, как угодить. Меня знал. А я его. Теперь мы точно оголенные друг перед другом: оба понимали, на что способны.

– Ну круто, круто, – проговорила Олеся и села в подвесные качели-кокон.

– Да, здорово! – Мила была в восхищении. – Помирились окончательно?

– Похоже на то. – Я боялась спугнуть. Олеся смотрела в окно и бурных восторгов по поводу этого не выражала. – Скажешь что-нибудь? – когда принимала решение, руводствовалась только своими чувствами и мне хотелось бы, чтобы мои друзья не испытывали обиду за меня. К хорошему это не приведет.

– Скажу, – она повернулась и сверкнула блестящими глазами. Влажными почему-то.

– Олеся? – она шмыгнула носом и разрыдалась.

– Завидую, – рыдала она. – Ты нашла в себе силы, а я нет. Когда Дениса вспоминаю…

Короткий, но очень яркий роман. Они познакомились и влюбились на нашей свадьбе. Дышали друг другом, а потом Олеся застала его в постели с другой женщиной. Слушать не стала, послала сразу. Мы поддержали. Дэн крестил нашу Еву, но эту тему никогда не обсуждали. Если его не захотела слушать Олеся, то доказывать что-то прочим он не собирался.

– Иногда думаю, если бы выслушала… Просто послушала…

– У тебя семья.

– Да. Знаю. Я люблю его, но порой накатывает…

– Ты все правильно сделала, – я сжала ее руки. – Ты так чувствовала. Значит, так было правильно.

У нее прекрасный муж и дочь. А меланхолия находит порой даже на самых стойких оловянных солдатиков. Дэн слишком вольный. Возможно, он никогда не остепенится.

– Ладно, хватит ныть, – Олеся вытерла слезы. – Как будешь использовать?

– Будем, – веско поправила.