Божий дар

Есть еще коммерческие, но там, извините, пятнадцать тысяч в месяц платить нужно, у меня таких денег нет. Я вообще не пойму, что вас всех не устраивает. Ребенок дома, в тепле, не голый, не голодный. Я вон щей наварила, кушать захочет — похлебает.

На том и распрощались. По дороге домой Толик все пытался представить, как двухлетний Дима будет хлебать щи, но у него не получалось.

Участкового Галина Викентьевна вызывала еще два раза. Он снова приходил с Тамарой Михайловной, добросовестно все фиксировал, инспекторша качала головой, и наконец после третьего визита был составлен акт об отобрании несовершеннолетнего Калмыкова Дмитрия Сергеевича в связи с непосредственной угрозой его жизни и здоровью (статья 77 Семейного кодекса Российской Федерации).

В заключении о состоянии здоровья педиатр районной больницы отметил серьезное отставание в физическом развитии мальчика, полное отсутствие каких бы то ни было навыков и развивающийся психоз. Ребенок к двум годам не научился ни есть, ни ходить на горшок, ни говорить хотя бы «мама», а увидев, что взрослый направляется к двери, чтобы выйти из палаты, начинал дико орать. На теле Димки обнаружились многочисленные кровоподтеки, разнообразные ссадины — подживающие и совсем свежие.

* * *Впервые в своей недолгой судейской практике Лене предстояло вынести по-настоящему серьезное решение. Лишение родительских прав — это вам не возмещение ущерба за разбитую урну. Речь шла в самом буквальном смысле о человеческой жизни. От Лениного единоличного решения зависит, как эта самая жизнь повернется у Нины Ивановны Калмыковой и, что еще важнее, у ее сына Димы.

Лена физически ощущала свою ответственность за чужую жизнь. Ощущение было, будто что-то давит на плечи. От этого груза и плечи, и шея болели, а руки сводило.

Бабушка говорила, так бывает от нервов. То ли нервные окончания зажимает, то ли молочная кислота в мышечной ткани скапливается — Лена точно не помнила. Бабушка была медиком, все про это знала и очень хорошо объясняла.