Божий дар

Где мамаша?!

Никто не знал, где мамаша. О чем все присутствующие и сообщили Тамаре Михайловне. На лице у нее отразилась напряженная умственная работа. Полминуты инспектор что-то прикидывала, почесывая нос, потом сообщила:

— Мне дожидаться некогда. Кто квартиру вскрывал, тот и должен родительницу дожидаться. Анатолий, ты мамашу предупреди, что в следующий раз мы ребенка изымем. Так и запиши: зарегистрирован факт оставления несовершеннолетнего родителями, дело взято на контроль органами опеки и попечительства, в случае повторения оставления будут приняты меры по дальнейшему жизнеустройству ребенка.

— Повторения чего? — переспросил Толик, не успевавший за Тамарой Михайловной.

— Оставления, Анатолий. Записывай в протокол!

Дав участковому указания, она повернулась к Галине Викентьевне и Эдуарду Альбертовичу:

— Граждане, покиньте помещение! Анатолий! Прими у гражданки ребенка!

Толик с детьми не очень умел обращаться. А ребенок явно не хотел, чтобы его у Галины Викентьевны «принимали».

Тамара Михайловна, досадливо цокнув языком, подошла и, ловко оторвав орущего Димку от Галины Викентьевны, сунула его в кроватку. Она держала малыша чуть на отлете, чтобы не запачкать платье.

— Да будьте же вы человеком! — снова обратилась к ней Галина Викентьевна. — Разрешите нам по крайней мере взять его ненадолго — покормить, помыть, переодеть, он же весь мокрый!

— Нет, — отвечала Тамара Михайловна, — ребенок может находиться или по месту жительства, или в детском учреждении.

На этом инспектор покинула Нинкину квартиру, строго-настрого наказав Анатолию посторонних не впускать и ребенка за порог не выносить.

Толик дал Галине Викентьевне с супругом подписать протокол: такого-то числа в такой-то квартире обнаружен мальчик, на вид ему примерно два года, рост 80–85 сантиметров, среднего телосложения, волосы рыжие вьющиеся короткие, глаза карие.

Галина Викентьевна расписалась и тоскливо глянула на орущего в кроватке Димку.