Белый шум

 – Опять фанаты из всех щелей лезут?

И, оглядев презрительно вторгшуюся мадам, бросила с осуждением:

– Боже мой, пожилая женщина, а туда же!

– Надежда Юрьевна Казаринова, – доложил кому-то охранник.

– Крот мне в рот, – ругнулся Ломакин и, обняв Милочку, прошептал ей в ухо: – Твоя мать нас выследила, куколка. Тут два варианта. В первом случае можем позвать ее сюда. Попьем чаю, побеседуем. Но тогда свидание насмарку. Или я ее немного проучу. Нечего за тобой следить!

– Мне первый вариант не нравится, а вот второй неприемлем, – пролепетала Мила.

"– Не начнет, – рыкнул Ломакин. – А если вдруг позвонит, я сам с ней поговорю. Идет?

– Ну я не знаю…

– Я клянусь тебе, Люда, ни одна теща в результате эксперимента не пострадает. Просто пропишу ей пилюлю…

– Какую? – слабо улыбнулась Мила.

– От излишнего любопытства. Не бойся, нос, как любопытной Варваре, отрывать не стану. Но у меня на тебя серьезные виды, и лишний раз ссориться с твоей мамашей я не хочу.

– Нам с тобой эта дружба боком выйдет, – охнула Мила.

– Ладно, – хмыкнул Ломакин. – У нас чай стынет. И самим поговорить хочется… Ох, как же хочется…

– Миш, – растерянно протянула Мила. – Я ничего не понимаю.

– Сейчас все устрою, не боись! Ломакин быстро набрал номер и пробасил в трубку:

– Товарищ фотограф, у нас тут в подъезде чужая старушка приблудилась.

– Как она у вас оказалась? – тяжело вздохнул Влад. – Небось за Милкой шла?

– Ага, – согласился Мишка. – Твоей сестре больше подошла бы фамилия Плейшнер! За своими раздумьями хвоста не заметила.

– Я сейчас подъеду, – грустно заметил Казаринов. – Заберу.

Откинув в сторону сотовый, Ломакин потянулся к Миле.

– Давай жить вместе, Людочка, – заявил он без всяких вводных. – Мы оба взрослые люди и сразу понимаем, что хотим.

– И что же хочешь ты? – улыбнулась Милочка.

– Тебя, – рыкнул Ломакин. – Всю без остатка. Сейчас же!

Он подхватил на руки любовницу и потащил в спальню, минуя гостиную с накрытым к чаю столом.

– Ты ведь не возражаешь? – пробасил он, целуя ей руки, потом лицо и тихонько подбираясь к шее. И уже собрался провести языком по ключице, как в кармане Милкиной юбки затрезвонил сотовый.

– Мама, – охнула Мила. – Никогда не сдается.