Белый шум

И мы бы вместе что-нибудь придумали. – Во-первых, ты и так узнал, пока я гадала, как тебе сообщить. А во-вторых, мама и Кристина еще что-нибудь придумали б. Какую-нибудь гадость… – А твой развод их рук дело?

– Не знаю, – передернула плечами Мила. – Я уже ничего не понимаю. Кто-то наплел Сергею, что Алиса не от него. Захотел сделать тест ДНК."

"– Ну и что? Сейчас так модно…

– Ты Эллу просил?

– Зачем? – хмыкнул Влад. – Антошка на меня похож. Да и я боялся поранить Эллу излишним недоверием. Итак сколько времени прошло, пока оттаяла.

– А вот мой муж через пять лет после рождения Алисы и двенадцать лет брака вдруг решил, что дочку я нагуляла.

– Может, услышал, как твоя мать зовет тебя проституткой?

– Понятия не имею. Кристина говорила, что у него вроде другая. И это она его надоумила.

– Этой другой вполне могла оказаться она сама.

– Я же тебе говорю, не знаю! – вскрикнула Мила и ринулась вон из кабинета. А Казаринов усмехнулся и бросил вслед:

– Милка, дай Ломакину шанс! Мужик-то хороший.

– Почему? – удивилась Мила. – Его никто силой ко мне не тянет!

– Тянет, раз брюлики на Восьмое марта дарит. Ты для него запретная любовь. Сестра шантажистки. А это положительных эмоций не прибавляет.

– Так что же делать?

– Вспомни, что ты красавица и умница. Сотри с лица печаль и потекшую тушь. И позвони наконец Ломакину, поблагодари за подарок.

– А-а-а, – промямлила Милка и кинулась прочь.

– Всему учить надо, – пробурчал, будто строгий родитель, Казаринов.

Мила неслась по Московской, словно на крыльях. Короткий разговор с Ломакиным закончился нытьем барда, что он ужасно соскучился и вообще написал новую песню в честь некой Людмилы. И если она желает послушать, то он ждет ее. Даже тортик и фрукты припас по этому случаю.

– Людочка, – пропел в трубку Михаил. – Хочешь, я тебя у кума отпрошу.

Милка захохотала и от такой чести отказалась, но про себя отметила, что всемирно известный Гоша Каземирский крестил ее племянника.

– Меня Миша в гости зовет, можно я уйду на перерыв раньше?

– Ага, – хмыкнул Казаринов. – И приди попозже. Часа на два! Разрешаю!

Мила про себя порадовалась, что надела вишневые лаковые ботильоны и длинное черное пальто. Плюс нюдовый шарфик и такая же сумочка. Очень красиво! Она между делом любовалась на новую обувку и косилась на себя в отражения витрин.