Жена поневоле

Мне становится плохо от количества заявленных нулей. Обстановка накаляется или мне просто так кажется, потому что борьба идёт между мужчиной восточной внешности в костюме цвета марсалы и высоким, почти лысым стариком, с хищным, цепким взглядом. Ставки делают только эти двое.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Семь миллионов раз. Семь миллионов два. Семь миллионов…

— Девять! — обрывает мужчина с тёмным, ястребиным взглядом.

— Не желаете поднять цену? — распорядитель обращается к старику.

Тот с огромной досадой протирает потные ладони платком и откладывает табличку с номером в сторону. — Девять миллионов раз. Девять миллионов два… Девять миллионов. Никто еще не хочет побороться за эту породистую красотку?

В зале стоит тишина. Только мужчина восточной внешности похлопывает себя по предплечью номерком."

"— Девять миллионов… три! Продано! Эрика продана господину, предпочитающим марсалу.

Я холодею от паники, разгрызающей меня изнутри. Все чувства подавлены.

Есть только животный, парализующий страх. Меня поднимают из кресла и отводят в комнату. Она огромная, тонет в сумерках, но даже из темноты кричит позолотой и показной роскошью. Проходит полчаса или около того. Дверь открывается. Я отхожу назад до тех пор, пока не упираюсь спиной в стену.

— Деньги поступили. Спасибо за перевод, господин Анваров. Приятного пользования вашей покупкой!

Анваров? Я знаю Анварова Ильяса. Но мужчина, купивший меня, явно не Ильяс! Может быть, просто однофамилец? Я едва успеваю разглядеть его — высокий, широкоплечий, не уступает в комплекции Багратову, линии лица жёстче.

Но на вид он младше Багратова на несколько лет.

Анваров щёлкает ладонью по выключателя, комната погружается в полную темноту. В ней отчётливо слышен звук его шагов, останавливающихся напротив меня. Сильные пальцы сцепляются капканом на талии.

— Раздевайся! — слышится хлёсткий, громкий приказ.



Глава 43

Мои ноги теряют пол. Тело становится деревянным и чужим. Я почти ничего не чувствую.

Только сердце беспокойно колотится где-то в горле. Я издаю едва различимое мычание.

Жёсткая ладонь накрывает мой рот. Второй рукой Анваров впечатывает меня в литое тело, бугрящееся мышцами. Они чувствуются даже через плотную ткань дорогого костюма.

— Закрой рот. Ты здесь не для того! Делай, что говорю. Иначе пожалеешь! — чеканит глубокий, низкий голос с хриплыми интонациями. Потом его губы приближаются к уху и выдают порцию обжигающего шёпота.