Жена поневоле

Другие не прочь поквитаться с Багратовым. Отыграться на его жене, хорошенько с ней позабавиться… В общем, я планирую поднять полмиллиона. Чистыми. Этого хватит, чтобы понемногу начать сначала. Я отстрою всё заново. Этот город будет моим!

— А теперь, дамы и господа, следующий лот! — громогласно объявляет ведущий аукциона. — Обычно мы опускаем имена, но это не тот случай. Прекрасная Эрика! Прошу…

Эд отходит в сторону. Меня подхватывают под локти двое охранников, выводя под слепящие лучи света. Под этим безжалостным освещением видно всё, до мельчайших деталей.

Не удастся спрятаться.

Распорядитель аукциона подзывает охранников жестом. Они передают меня в его руки. Он обхватывает меня за запястье, проходя со мной пару метров, вынуждает сделать оборот вокруг своей оси. Он хорошо знает своё дело, показывает товар и лицом, и телом. Потом подводит к большому креслу, помогая усесться в него и прижимается губами к запястью на прощание. Бежать не получится. По обе стороны от кресла выстраиваются охранники.

Распорядитель расстёгивает парочку верхних пуговиц на своей рубашке.

— Горячая малышка. Если бы не мой статус распорядителя аукциона, я бы поборолся за неё, поставив четверть миллиона.

В зале слышится тишина. Я наивно полагаю, что счёт идёт в рублях.

— Четверть миллиона зелени? За что, Артур? — слышится голос из зала. — За блондинку? Она хотя бы девственница?

— Нет. Она не девственница. Но у неё есть кое-что получше. Имя и огромное море возможностей… Эрика Соломонова. Нет, не однофамилица.

Но оставим в прошлом её девичью фамилию. Сейчас она Багратова. Думаю, четверть миллиона за такую малышку — вполне приемлемая цена.

— Триста тысяч! — раздаётся голос из зала.

— Прошу поднять ваш номер повыше, — просит распорядитель.

На рядах начинается волнение. Несколько человек поднимаются и поспешно покидают аукцион.

— Нам не нужны проблемы с Багратовым, — бросает вполголоса один из них, проходя мимо меня.

Я отчаянно верю, что Багратов спасёт меня. Верю, что он перевернёт каждый клочок земли, но сможет найти меня.

Я проклинаю себя за желание утаить от Багратова поход в клинику. Зачем я так поступила? Брат наблюдал за мной, следил, и сразу же воспользовался подходящим моментом.

Я впиваюсь ногтями в ладонь, отключая все чувства, до единого. Я сосредотачиваюсь на мыслях о малышах, которым нужна здоровая мама и совершенно противопоказан стресс.

Но время сыплется, как песок сквозь пальцы. Ставки становятся катастрофически высокими.