Воющие псы одиночества

- Пора ехать, - с сожалением сказала она.

***"

"- Когда ты вспомнил песенку про апельсины цвета беж, мне чуть плохо не стало, - призналась Аля. - Я не понимала, ты это или не ты, но ту песенку я только от тебя слышала.

- Неужели за столько лет не забыла? - непритворно удивился Назар Захарович. - Ну и память у тебя.

- Я ничего не забыла, Наджар, - тихо произнесла она. - В этом-то весь и ужас. Ты отравил всю мою жизнь.

- Прости, Элла, - он виновато погладил ее обнаженное плечо. - Я не хотел. Я не думал, что для тебя это так много будет значить.

Аля откинулась на подушку и уютно завернулась в теплое одеяло.

Еще несколько минуточек… Несколько минуточек покоя, даже не покоя - успокоения. После стольких лет одиночества, забитого до отказа работой, семьей, сыном, мужьями, братом и его проблемами, на нее наконец снизошло успокоение путника, нашедшего тихую гавань, к которой он шел много лет.

- Я поеду, Наджар. Нужно всем приготовить завтрак, всех накормить, одеть, отправить… Кроме Динки, которая никуда не ходит по утрам.

Она быстро привела себя в порядок, оделась, причесалась и заглянула в комнату.

- Если ты снова женишься, я тебя убью.

Не стала дожидаться ответа и быстро выскользнула из квартиры.

Простучала каблучками по лестнице, лифт вызывать не стала - всего-то третий этаж. Села в машину, завела двигатель. Половина третьего ночи.

Притихший, умытый дневным дождем город, живущий своей особой жизнью - жизнью темноты. Впервые за многие годы Элеонора Николаевна вела машину, не обращая внимания на эту жизнь.

…В 1967 году ей исполнилось девятнадцать. Был разгар моды на авторскую песню, все ходили в походы, ночевали в палатках, часами сидели у костра и пели под гитару про «сизый дым», который «создает уют», про вечер, который «бродит по лесным дорожкам», пели Окуджаву и Высоцкого, Визбора, и Клячкина, Галича, Кукина и Городницкого.