Ты всё ещё моя (СИ)

Смотрю в потолок. Стараюсь там что-то разглядеть в темноте. Притискивая ладони к животу, попутно пытаюсь унять спазмы и пульсацию.

«Мне сейчас нельзя, понимаешь? Есть проблемы, и врач говорила…»

Господи, зачем я это сказала?!

Сердце грохочет. Считает. Да, этими ударами что-то считает. Вперед? Или в обратном порядке?

Дыхание обрывается. Долгая пауза. А потом, едва удается его возобновить, я встаю.

Иду за ним.

Ноги трясутся безумно. Каждый шаг с трудом дается. Но я продолжаю двигаться.

В доме тишина. Неудивительно, завтра всем рано уезжать.

Нахожу Чарушина в кухне. Придерживая дверцу холодильника, он там что-то разглядывает и никак не реагирует на мое появление.

– Ты голоден? – вырывается у меня, прежде чем я успеваю обдумать какую-то тактику поведения. Понимаю, что вопрос совсем неуместен, учитывая и то, что мы только что делали, и всю ситуацию в целом. Но эта забота о нем, как выясняется, сильнее меня.

Чарушин шумно втягивает кислород. Медленно, жестко и мощно. Не выходя из себя, выказывает все свое раздражение.

Его грудь и плечи все еще бурно вздымаются. Очевидно, что никакого спокойствия и в помине нет.

Дверца захлопывается. Однако темно в этом помещении быть не может – панорамные окна в две стены пропускают уличный свет и какое-то мистическое лунное свечение.

Чарушин смотрит так, что мне вдруг страшно становится.

– Голоден. Но вместо еды, знаешь, что я хочу положить на этот стол? Тебя.

Пожимаю плечами только потому, что не понимаю, как должна реагировать на очевидную грубость. А затем… Круто разворачиваюсь и сбегаю.

– Да блядь, стой! Теперь стой!

Нет, я не останавливаюсь. Даже не думаю об этом.

Это ошибка… Ошибка!

Мне нужно вернуться домой… Вернуться домой и все забыть… Срочно!

Три дня, и мы не справились… Три дня… Всего три дня…"

"Но Артем быстро нагоняет. Хватает за локоть и дергает куда-то в сторону.

Резко оглядываюсь. Бильярдный стол, диван, шкаф.

Сфокусироваться не на чем. Часто моргаю, пока перед взором не возникает смуглая грудь Чарушина.

– Забирайся на стол, – ошарашивает приказом.

Я по-прежнему ничего сказать не могу.