Ты всё ещё моя (СИ)

Пальцы прям ощутимо подрагивают, едва не роняю на землю бокал. И все это только потому, что он смотрит.

– Слушай… – вновь придвигаясь, шепчет мне на ухо Лия. – Хочешь, я его выведу в какое-то укромное местечко?

– Что? Зачем? Сейчас?

– Конечно, сейчас!

6

Как же я тебя люблю…

– Только ты ему не говори, что я позвала, хорошо? – в последний момент ловлю Лию за руку.

Она собирается оставить меня на цокольном этаже дома, у бассейна, где я когда-то лишилась с Чарушиным невинности.

Не верится, что я снова здесь.

Не верится, что добровольно ждать его собираюсь. Не верится, что попытаюсь использовать эту возможность, чтобы объясниться.

– Почему не говорить? Думаешь, Чара не захочет идти? – усмехается Лия.

И мне в который раз кажется, что она не просто больше меня понимает. Создается впечатление, что в целом больше всех на свете знает. Если бы я верила в мистику, я бы решила, что эта девушка физически нереальна. Темноволосый ангел. Посланница небес.

– Ко мне может не захотеть, – признаю с болью в сердце.

– Пожалуйста, Лия, пусть Чарушин посчитает, что это ты желаешь уединиться, – озвучивая эту просьбу, краснею.

Но милейшая девчонка и тут не смущается. Понимающе подмигивает.

– Ладно. Не переживай. Подумай лучше о том, что сказать ему. Я быстро!

И правда, будто ветром ее уносит.

Я оглядываюсь и тотчас вздрагиваю. Столько воспоминаний поднимается… А с ними и эмоций. На те давние наслаиваются новые, настоящие, и внутри образуется такая буря, что и продышать ее невозможно.

«Чья ты? Кому принадлежишь?»

«Моя… Моя… Моя…»

Чем больше ярких картинок из прошлого высвобождается, тем страшнее мне становится.

Время тянется немыслимо, а я все еще вынуждена держать эту бурю в одиночку. Неудивительно, что вскоре меня начинает потряхивать.

Что я ему скажу? Что же я ему скажу? Что?

Едва на лестнице слышаться шаги, всем моим существом овладевает паника. Сердце едва не лопается от натуги. Качает загустевшую кровь, словно ему не одного человека обслуживать необходимо, а минимум тройку.

Пульс за миг достигает критической отметки. Дыхание срывается, резко нарастает и становится прерывисто-свистящим.

Не успеваю подумать. Порыву поддаюсь – подбегаю к выключателям и гашу на этаже все освещение.

Шаги стихают."

"Мое сердце заходится в страхе, что Чарушин повернет назад. Однако еще больше я боюсь, что он пожелает включить свет. Он ведь прекрасно осведомлен, где это можно сделать. Там, наверху, в том числе, существует такая возможность.