Ты всё ещё моя (СИ)

Я всасываю искусанную плоть. Тогда встречаю сопротивление – царапает мне руки и всем телом толкается.

– Убирайся, сказала!

Сжимаю зубы и позволяю Дикарке спихнуть себя с кровати. С каждым вдохом нутро все яростнее шмонает. Трясет настолько, что проступает дрожь в руках.

Замираю, чтобы перевести дыхание.

– Напишешь? – выталкиваю сипло.

– Нет! – и бросает в меня подушкой.

Ловлю машинально. Прижимаю к груди, вдыхая ее запах.

– Я спать не буду, – признаю грубо, но откровенно.

– Это твои проблемы!

– Не будь такой, – давлю сердито и, блядь, испуганно.

– Какой? – вспыхивает Лиза как спичка. Садится на кровати. Прожигает взглядом, разя током. – М? Какой не быть? Что не нравится? Иди себе другую найди! Эта кукла, – указывает себе в грудь, – сломалась! Но ты же великий манипулятор… Дерзай дальше, Чарушин!

– Я тебя… – все силы стаскиваю, чтобы это выдохнуть. – Я тебя люто. Только тебя.

Лиза вздрагивает. Улавливаю, как спадает ее злость. Но не до конца, конечно. Мотнув головой, опускает взгляд.

– Я теперь не знаю, что это значит.

По моим венам летит какая-то горячая и хмельная смесь. Грудь и голову разрывает гудящими вибрациями.

– Знаешь, – убеждаю агрессивно.

– Не знаю! – повышает голос в ответ. – Правда, Артем… Уйди вон!

44

Знаешь, наверное, правду говорят,

что дважды в одну реку не войти…

Когда Чарушин ушел, я расплакалась. Да, в прошлом, в силу своего воспитания, забитости и страхов, я принимала неправильные решения и совершала ошибки. Однако то, как именно это сейчас интерпретировал Артем, попросту возмутительно!

Он ведь фактически назвал меня больной.

Будто любой мне способен что угодно внушить. Будто я сама своих чувств не понимаю. Будто люблю его, только когда он на меня влияет."

"Чарушин ждет, что я успокоюсь. С тем и уходил, рассчитывая дать мне остыть. Я же, чем дольше думаю о том, что он сказал, тем сильнее становится моя обида. Нет, самые острые эмоции, конечно же, стихают. Но печаль углубляется и разрастается в самой чувствительной части моей души.

После полуночи, едва выхожу из ванной, на мой телефон начинают приходить сообщения. Судя по сигналам, одно за другим. Только у меня нет желания на них реагировать. Забираюсь в постель, кутаюсь в одеяло по самые уши и, прикрывая глаза, старательно выравниваю дыхание.

Сердце последнему крайне противится. Продолжает гулко бахать в груди.

Как он мог? Как?!

По привычке искала Чарушину оправдания, но понимания его выпаду никак не удавалось найти.