Священный любовник

Омега усилием мысли приподнялся в воздухе и перебросил свою телесную форму, выбранную для «настоящего», в эту самую гостиную.

Изменение во времени отразилось в стремительном ветшании дома вокруг него. Обои потускнели и отклеились ленивыми полосами. Мебель обтрепалась и стала выглядеть изношенной, как и положено вещам, которыми пользуются десятилетиями. Потолок выцвел и вместо ярко-белого стал грязно-желтым, будто в комнате годами дымили курильщики. Паркет в прихожей покосился.

Он услышал ругань двоих людей где-то в глубине дома.

Омега проплыл в грязную, унылую кухню, которая секунду назад сверкала новизной, как в тот день, когда был построен дом.

Когда он вошел в помещение, мужчина и женщина прекратили бороться и застыли в шоке. И он снова предался этому скучному, утомительному занятию по освобождению дома от посторонних элементов.

Его сын возвращался в лоно семьи. И Омега хотел видеть его даже больше, чем использовать.

Когда зло коснулось центра его груди, он почувствовал себя пустым и подумал о своей сестре.

Она привела в мир новую расу, — ту, что создавалась с помощью ее воли и доступной в то время биологии. Она так гордилась собой.

Гордился ею и их отец.

Омега начал убивать вампиров назло им обоим, и быстро осознал, что злодеяния подпитывают его, дают силу. Конечно же, отец не мог остановить его, потому что, как выяснилось, деяния Омеги — более того, само его существование — были необходимы для поддержания баланса с добром, что творила его сестра.

Баланс был необходим. Таков был главный принцип его сестры, таким было обоснование для существования Омеги, и таким был отцовский наказ.

Истинная основа мира.

Так и было — Дева-Летописеца страдала, а Омега получал от этого удовольствие. Смерть любого представителя ее расы причиняла ей боль, и он хорошо это знал. Брат всегда мог чувствовать состояние своей сестры.

А сейчас как никогда.

Как только Омега представлял своего сына где-то там, в чужом мире, то сразу начинал беспокоиться о мальчике. Он надеялся, что двадцать с лишним лет прошли для него легко.

Но ведь так и положено думать родителям, не правда ли? Родители должны беспокоиться о своем потомстве, воспитывать и защищать его. Не важно, какова твоя сущность, греховна она или добродетельна, ты всегда желаешь своим детям только самого лучшего.

Его ошеломило открытие, что у него, в конце концов, имеется с сестрой что-то общее… потрясло осознание того, что они оба одинаково хотели, чтобы рожденные ими дети выживали, процветали и размножались.