Ребенок от магната, или Цена запретной страсти

Три дня! Да мне за глаза и двух хватило бы, а это прям праздник какой-то! Хотя Артур пытался настаивать на полном увольнении. Но у меня на этот счет были свои планы.

Квартиру мы выбирали часа два. Хорошо, в наш век современных технологий это можно делать, не выходя из дома, иначе бы я точно свихнулась. Его светлости графу Алябьеву каждый раз что-то не нравилось: то он, глядя на фото, был уверен, что мебель с клопами, то район ненадежный, то цена подозрительно низкая!

Никогда не думала, что мужики могут быть настолько занудными.

Хотя, возможно, дело было в том, что я не собиралась жить в этих квартирах ни день, ни месяц, поэтому мне откровенно плевать, какая там мебель и на какую мусорку выходят окна.

Я хотела побыстрее разобраться и снять с себя ответственность.

Артур меня пугал, подавлял и в то же время безумно привлекал. И я начинала бояться саму себя, своей реакции на него.

Он слишком привлекательный, умный и опасный тип — как в прямом, так и в переносном смысле. Причем вот последнего я боялась даже больше.

В итоге мы все же смогли остановиться на одном варианте, созвонились с хозяйкой, договорились, и я отправилась заключать договор.

Квартира и впрямь оказалась уютной: свежий ремонт, две большие комнаты, светлая кухня, лоджия, охраняемый двор с парковкой и огромные клумбы цветов под окнами. Я уже молчу о количестве бытовой техники и шикарной мебели! Мне такая красота точно не по карману.

Дом находился практически в центре города, но в тихом уютном районе.

Довольная выбором, я расплатилась с хозяйкой и поспешила назад.

На обратном пути я все же решила заскочить домой, проверить, все ли в порядке и вернулась ли мама, несмотря на то, что Артур настоятельно советовал не соваться пока туда.

Машину на всякий случай оставила, не доезжая пару домов, за поворотом.

Дверь была открыта, хотя я точно помнила, что закрывала на ключ. На полу грязные следы обуви и небольшой бардак в моей комнате. Словно кто-то рылся в личных вещах. Ящики в столе местами открыты.

Неприятное предчувствие сдавило горло железной хваткой.

— Явилась? — послышался каркающий надорванный голос матери неожиданно за спиной. — Теперь и ночами уже шляться начала? Раньше плела, что работаешь. Теперь-то я увидела, что это за работа!

— Мама! Напугала! — выдохнула я, чувствуя, как камень с души свалился.

Мать, в помятом халате, опухшая, со спутанными волосами и мутным взглядом, стояла у входа.

— Тебя выпороть не мешало бы. Совсем от рук отбилась.