Она под запретом

— И что мне делать с этой информацией?

— Я… не знаю, — запнувшись, я обнимаю себя руками в попытке защититься от равнодушия этого вопроса. — Но ты ведь предлагал поехать с тобой в Екатеринбург. Мне показалось, что для тебя все было не просто так.

Арсений криво усмехается и, опустив голову, трет лицо.

— Да, ты угадала, Аина. Для меня все было не просто так.

— Тогда ты должен меня простить, — быстро тараторю я, ободренная его согласием. — Потому что для меня тоже все не просто так, и теперь у нас все может получиться.

"

"— Нет, не может, — вдруг выстреливает в меня. — Потому что ты бездонная дыра. Стоит тебе почувствовать на себе внимание, как ты начинаешь сосать его с удвоенной жадностью, одержимая мыслью заполнить свое одиночество. Тебе нужны лишь доноры, и ты понятия не имеешь, как отдавать чувства взамен.

Арсений несколько секунд смотрит перед собой, а потом поворачивает голову и заглядывает мне в глаза.

— Ты так долго держалась за свою мечту о Даниле, потому что упрямо ищешь идеальную сказку.

А я на сказку не тяну — будем честными. Не стану засыпать тебя СМС и обходительным как Косицкий никогда не стану. Я двадцать девять лет прожил таким, какой есть, и мне было нормально. Если уж даже сейчас тебя так бесит моя холодность, то для чего пытаться дальше? Чтобы ты постоянно сравнивала меня с другими, кто по твоему мнению, умеет по-настоящему любить и заботиться? Ни один живой человек не любит сравнения, и я не исключение. Каждый раз, когда что-то пойдет не по твоему идеальному сценарию, ты будешь вспоминать мне обиды из детства и свою мать. Это твой главный козырь, с которым ты не видишь нужды расставаться. А я изменить уже ничего не могу.

— Я… меня все устраивает, — лепечу я, преследуемая отчаянным желанием залатать простирающуюся между нами пропасть. — Мы можем полететь вместе в Екатеринбург и провести вместе выходные. Ты увидишь, что все получится.

— Просто как у тебя все, Аина. Ты так долго металась между мной и Данилом, а потом когда вдруг прозрела, решила, что все сработает по щелчку твоих пальцев? — Арсений снова делает глоток и с силой морщится.

 — Я попробовал жить сердцем. Видимо, не мое.

— Ничего ведь страшного не случилось… — как заклинание я повторяю затверженную фразу. — Ничего непоправимого.

— Мы говорили про дом, — продолжает он, будто меня не слыша. — Каким ты видишь свой идеальный дом через пару лет? Я вижу жену и детей. Дети — это всегда необходимость дарить заботу. А ты еще сама ребенок.