Наследник для Шаха

Помню, как краснела на его плече, лежа обнаженной после бурной близости, и думала, что, наверное, это сказка.

Самая настоящая ожившая восточная сказка.

Пора просыпаться, Полина, сказка закончилась. И вот сейчас ты стоишь и смотришь на законную супругу Аслана.

Вот она, Шахова, а ты… ты просто девчонка, которую перепутали с эскортом, ты забеременела и Шах привез тебя к себе.

Не посадил в темницу, не привязал, но сковал цепями покрепче. Он вонзился своими острыми клинками в твое сердце, прорезал нутро и заставил тебя привязаться, полюбить…

Чтобы что?!

Этот вопрос вспыхивает неоновой вывеской в сознании, пока я смотрю на эффектную женщину с точеной фигурой, на ее ложную доброжелательность, и в мозгу возникает вопрос.

А что, если Шах узнал, что я беременна, и только из-за этого и пришел за мной?!

В голове калейдоскопом летят мысли, обрывки фраз, кадры.

Вспоминаю, как его машины остановили меня на улице, как он озверел, когда увидел в моих пальцах направление на аборт…

Он ведь поймал и украл меня у больницы…

Зачем? Зачем я такому мужчине, когда у него и жена законная имеется? Зачем ему держать меня здесь?

Прикрываю глаза.

Вспоминаю доктора из клиники, в которую он меня привез, ее напутствие, разговор о том, что беременным нужны положительные эмоции, чтобы беременность протекала хорошо.

Если бы он удерживал меня силой, если бы ломал и запер, я не была бы в радужных чувствах, а Шах хотел здорового ребенка.

Ему ведь нужен был наследник.

Он так и говорил всегда — мой наследник. Не наш…

Глупая…

Боль ударяет по ребрам, пульсирует, марево перед глазами, наконец, начинает оттаивать, и я замечаю, что Амина лишь на первый взгляд выглядит красивой, это не так благодаря выражению ее глаз.

Злорадному какому-то.

Она рассматривает меня, скользит взглядом с головы до пят и останавливает его на моем животе. И мне этого хватает, чтобы понять, что вполне вероятно, что она в курсе моего положения.

Горло сжимает спазм, так и замираю, импульсивно прикрыв ладонью живот в страстном желании защитить своего малыша.

Наши молчаливые гляделки, наконец, прерываются, дверь открывается и один из телохранителей Аслана входит в дом. При виде Амины он кланяется и лишь затем, так и не подняв головы, обращается ко мне:

— Машина подана.

Выпрямляется и я интуитивно киваю мужчине.