Одержимость мажора

 – И зачем его так накрепко завязали? Руки бы оторвал! Я предупреждаю, Губастая, я просто порву это платье! Попрощайся с ним!

– Нет! Халид, пожалуйста, – умоляю я его, – оно такое красивое.

– Тело под ним гораздо красивее, а я не могу до него добраться из-за этих веревок! – психует он и дергает завязки, которые, к счастью, поддаются давлению и распускаются.

Делаю выдох, почувствовав свободу от платья, оно опускается вниз к моей талии и потом к ногам, лужицей стекая на пол. Халид просто выпутывает меня из его плена и подхватывает на руки, несет в сторону кровати.

– Вот так-то!

– Ты варвар! – смеюсь ему в шею, наслаждаясь любимым запахом и близостью своего мужчины. По телу разливается тепло, мне хочется тереться о Халида, почувствовать его всем своим существом, каждой клеточкой. Он нежно касается губ, прикусывает нижнюю и тянет. Кладет меня на спину и нависает сверху. Любуется.

– Ты прямо подарок, – говорит с присвистыванием. – И такой могу видеть тебя только я!

– Иди ко мне, – шепчу на одном дыхании и тяну к себе Халида за плечи.

Он целует меня снова и снова, сначала с нежностью, потом с горячим напором, заставляя позабыть обо всем. Исчезает всё, что за пределами спальни.

Даже не думала, что наша страсть может достигать таких высот. Мы просто не могли друг другом насытиться и целовались как голодные.

Не заметила, как куда-то испарилось мое белье. Очнулась только тогда, когда Халид совершенно черными глазами рассматривал меня всю.

– Твоя грудь определенно больше, чем была, – замечает он, поглаживая полушария, которые действительно стали более объемными.

– Это плохо? – задаю вопрос с дрожью в голосе и тут же накрываю ладонями грудь.

Неужели я изменилась и теперь непривлекательна для него? Это же худший сбывшийся кошмар!

– О чем ты, Губастая? Ты стала еще соблазнительнее! – рычит Халид, отодвигая мои руки и лаская меня во всех местах, куда достает. – Если бы я не боялся тебе навредить, уже давно бы…

Предупреждая грубость, готовую слететь с его губ, прислоняю к ним пальцы.

– Я в порядке, на раннем сроке я вообще никак не ощущаю ребенка, и ты ничего не можешь навредить, – успокаиваю я его, вспоминая, как допрашивала врача на этот счет и читала статьи.

– Правда? Тогда держись! – с рыком кидается он снова меня ласкать и целовать.

Я изгибалась на постели и тяжело дышала, не в силах дождаться, пока он снова соединится со мной. Ничего лучшего я не испытывала в жизни.