Одержимость мажора

 – Для меня в произошедшем нет ничего необычного.

К счастью, тут к нам подходят мои подруги и ведут меня к фотозоне, рядом с которой полагается стоять невесте. Правда, я большую часть времени сижу ввиду своего положения. Мой свекор объяснил это гостям тем, что я недавно подвернула ногу и стоять мне противопоказано.

– Что ты делала рядом с этой? – тут же шепчет мне Мадина, которая ужасно переживала о том, что Мирзоев мог жениться на Саиде, а не на мне. – Она что-то сказала?

– Успокойся! – улыбаюсь я ее готовности защитить меня.

– Точно?

– Да точно, точно! Хватит искать повод для войны.

Больше я о Саиде не вспоминала, день прошел очень быстро за чередой гостей, желающих познакомиться и сфотографироваться со мной. Самое удивительное, что никто не вел себя надменно и не показал недовольства тем, что их земляк женился не на своей, чего я очень боялась. Ведь знала, что такое не одобряется.

У нас даже зашел разговор о религии за пару дней до свадьбы.

– Свинину ты не ешь, впрочем, как и другое мясо. Одеваешься, как я прошу, так что основные вещи, можно сказать, соблюдаешь. А что до религии, это будет лишь твой выбор, Губастая. Я и сам не отличаюсь особой религиозностью, как ты видишь. Возможно, к нам обоим придет это с годами.

На том и порешили. Хотя для тех, кто спросит, я должна была говорить, что приняла их религию.

Я не хотела лгать, но это было меньшее, что я могла сделать ради своего мажора.

Глава 24

Ника

– Ну наконец-то! – захлопывает за мной дверь Халид.

Его двоюродные сестры, приехавшие со мной из ресторана, провели меня в его комнату и, хихикая, удалились.

– Я начинаю подозревать, что вышла замуж за сексуального маньяка… – смеюсь я, пока он разворачивает меня к себе и накрывает мои губы голодным поцелуем.

– Я ждал этого весь гребаный день, Губастая! – стонет он, давая мне отдышаться.

Один лишь его хриплый голос заводит меня, и я не могу удержаться и сама целую его, поглаживая лицо пальцами, мне хочется его касаться и не отпускать от себя.

"– Эта свадьба была настоящей пыткой! – признаюсь, на мгновение отодвинувшись от Халида. Его глаза прямо-таки пылают, взгляд полыхает страстью, когда он пожирает меня им. Раньше меня пугало это черное пламя, а теперь неотвратимо к нему тянет, и я готова сгореть. Мне чертовски нравится сгорать в огне его страсти.

– Наконец ты моя, – жарко шепчет он, обхватывая пальцами завязки платья и дергая их.