(Не) мой наследник

– Согласен с вами. Я вчера почти до двух часов ночи изучал материалы дела. Молодые люди, там нет ни одной прямой улики, только косвенные. Разве могла его дочь – юная девчонка помочь отцу? Конечно, нет! Предположу, что его близких тоже «кошмарили» – угрожали, чтобы не рыпались и не мешали следствию. Когда на кону многомиллионные субсидии, люди и не на такое идут! – в подтверждение своего возмущения Либерман дергает пуговку на воротнике. – Но как они прилепили к делу наркотики?"

"– Подбросили, вот как, – выруливая на адлерскую трассу, отвечаю я.

 – Как думаете, Леонида можно освободить?

– Конечно! Им просто никто не занимался, вот и все. Злата Леонидовна не могла помочь по понятным причинам – беременность, муж, который регулярно ее бил и… Потом развод и…

– Что вы сказали? – переспрашиваю севшим голосом. Глаза мгновенно застилает вязкая темнота. Почему я об этом не знаю? И она… Почему не рассказывала? «Потому что ты никто для нее, Гончаров. Пустое место», – тотчас приходит в голову ответ.

– Я нашел в одном из протоколов ее показания. Леонида посадили, когда Злата Леонидовна родила мальчика. Следствие вели почти год, все это время Белоцерковский находился в СИЗО. Я обнаружил объяснительную Златы о причинах ее отсутствия на заседании в качестве свидетеля – обращение в травмпункт. Я запомнил диагноз. В нем описание повреждений, характерных для домашнего насилия, – деловито-сдержанно добавляет Либерман.

– Господи, – хрипло выдыхаю я. – Я виноват во всем…

– Аккуратно, Ник! Давай я поведу, – встряхивает меня Роберт.

 – Ты тоже был под подозрением. Наверняка, Вадим пытался прикрутить и тебя. Перестань себя корить за…

– Я не знал, что этот урод поднимал на нее руку. Мирон не производил впечатление насильника. Я не знал… Черт, Роб, почему же она не написала?

– Подтверждаю слова Роберта, – спешит меня успокоить Моисей. – Вадим много раз указывал вас, как сообщника. Решение бежать в Америку было отчасти правильным. Кто знает, чем бы все закончилось для вас, Никита Федорович? Вас тоже могли посадить.

Запросто! Думаете, Злата была бы счастлива такому повороту? Так что прекратите себя корить. У вас есть возможности и… И я есть. Попробуем добиться пересмотра дела. Леонид отсидел почти шесть лет. Более чем достаточно для виновного в мошенничестве. Более чем, – повторяет он многозначительно.

– Спасибо вам, Моисей Лазаревич. Вы правы, уже ничего не исправить. Попробую помочь ее папе. А потом и с Мироном разберусь.