(Не) мой наследник

Ты скоро будешь благодарить судьбу, что избавила тебя от меня. Вот увидишь… Я помогу тебе с бизнесом, я…

– Иди к черту, Гончаров, – всхлипывает Габ, слегка успокоившись. – Умом я понимаю, а… У тебя скоро будет двое детей, а я…

– Прости, Габи, надо ответить, – отстраняюсь от нее, заслышав звук входящего вызова.

Подхожу к столу и спешно отвечаю на звонок. Либерман, собственной персоной. Неужели, так быстро все узнал?

– Доброго дня, Моисей Лазаревич.

– И вам не хворать, голубчик. Я получил доступ к материалам дела.

– Скажу. Что вы узнали?

– Многие пункты обвинения не доказаны, вот что я скажу. Белоцерковского посадили, основываясь на косвенные улики. Он виновен лишь по статье о мошенничестве. Но это не двенадцать лет, черт их дери!

– Когда едем к нему?

– Хоть завтра! Всю жизнь мечтал посмотреть на достопримечательности Хадыженска, – добавляет адвокат.

– Завтра отличный день. Заеду за вами утром.

Глава 39

Никита.

Пусть будет так… Дальняя дорога, хорошая компания, разговоры, обсуждения… Все лучше, чем вариться в котле собственных мыслей. Просыпаюсь и, быстро приняв душ, ускользаю из дома, не желая пересекаться с Габи… Нам тесен большой холодный дом. Мы задыхаемся в нем, купаясь в колодце горьких взаимных обид…

– Ники, а ты не решил купить ту квартирку? Помнишь, я тебе рассказывал про потрясающий жилой комплекс на берегу моря? – сидящий на переднем сидении Роберт вырывает меня из раздумий.

– Нет, Роб, не решил.

– А зачем оттягивать? – вмешивается в беседу Либерман, вскинув взгляд в зеркало заднего вида.

Аккуратно причесанный, благоухающий, модно одетый, кажется, для опытного адвоката не существует другой одежды, кроме деловой – он даже в дорогу нарядился в белую рубашку и клетчатый жилет.

– Я слишком погружен в заботу о сыне, Моисей Лазаревич, – объясняю я. – Он тяжело болен.

– Понимаю. Но все же вы нашли время помочь его дедушке?

– Да. Я не могу взять в толк – откуда такая страшная цифра? Двенадцать лет!

– По совокупности статей, – объясняет Либерман.

– Это же полный фарш! – возмущается Роб. – Какие еще наркотики? Какая угроза жизни? Теперь мне понятно, что Леонида решили убрать любыми способами. Дело шито белыми нитками.