Нам нельзя

Это было похоже на сон. Я трогала его лицо. Рассматривала во все глаза. Он медленно накренился, склонив голову набок, и прикоснулся к моим губам. А его губы мягкие, пропитанные ароматом родного человека.

Так нежно!

Забытый трепет!

Языками сплелись, ласкаясь и вливаясь друг в друга.

Я невольно подалась к нему. А Никита не зажимал меня больше, и я своими ногами обхватила его. Руку одну уложила на широкую грудь. И в ладонь мою отбивало удары любящее меня сердце. Толчками билось, входило в мою душу, и вместе с моим сердцем билось в унисон.

Лобзанье жаркое, казалось, вот-вот началось, но время шло. Нужно было прерваться, а сил не было.

Как же сладко в его объятиях!

И выпускать не хотелось.

Чувствовала, как бьёт разрядами дрожь по кожи от его горячих пальцев. Он гладил моё бедро, выше забирался. Поцелуй становился огненным, опалил всё моё тело медовой истомой. И я горела, пылала от счастья и любви.

Задыхаясь, мы с трудом разорвали поцелуй.

– Нам уже можно, – шептал Никита мне в губы.

Глаза его голубые стали тёмно-синими, губы алыми от такого яркого поцелуя.

– Нам надо спешить? – я уже не помнила, надо или нет. Трэш мне затуманил всю голову. И я хмельная смотрела на него опьянённым взглядом. И только сильнее ногами обхватила. С силой руками обняла.

Моё! Не отпущу!

Как же больно мне было всё это время! И как же сладко получить долгожданную встречу.

– Не покидай больше, – вслух подумала я. Осознала, что расставание с ним для меня было настоящим испытанием.

– Навсегда вместе, – он проехался влажными губами от моей щеки до виска. А потом в ухо жарко шепнул, – не отвяжешься, Киса. Крепко держать буду.

Я опять вся в слезах. А он посмеивался. Вот так по-разному мы выражали свои чувства. Одно объединяло – любовь.

– Поехали, – неожиданно строго приказал он.

Подложил свои ладони мне под попу и подкинул вверх. Усадил на себя, и я с силой прижалась к нему, закопавшись носом в его ароматные густые волосы.

Мы спустились с лестницы к парадной двери в школе. Нас окликнули:

– Трэш! Тугара! Вы куда?

На лестнице стояла одинокая Сонька Лядина.

– На свадьбу не приедем, – крикнул ей Никита, даже не оглянувшись.

А я только рукой ей помахала через плечо любимого.

У школьной ограды, Трэш поставил меня на ноги. Так заботливо платье поправил. Волосы пригладил. Подмигнул.

Пальцы наши сплелись, и даже от этого дыхание замирало.