Мой чужой ребенок

Я и не думаю ее одергивать, хотя наверняка она пустила мне кровь своими ноготками, которые впились в кожу не хуже, чем когти хищной кошки, но я не возражаю. Продолжаю успокаивающим голосом бормотать, что все будет хорошо, что у нас все отлично, и, наконец, когда самолет взмывает в небо и выравнивается, моя ассистентка понемногу приходит в себя."

"- О, Боже! Я Вас так сильно поцарапала! — ужасается бедняжка, глядя на мою руку. — Пожалуйста, простите меня, Станислав Сергеевич! Я не понимала, что делаю.

- Все хорошо, мне не больно, — успокаивающе улыбаюсь ей. — Не волнуйся так.

Люба смотрит на меня со скептицизмом и опустив взгляд я вижу, что моя рука изрядно пострадала и из царапин сочится кровь.

Странно ли то, что я испытываю удовлетворение, думая, что останутся следы на несколько дней? Никогда не считал себя мазохистом, да я и не кайфую от боли. Только от мысли, что Маря оставила на мне свой след. Один из многих в будущем, как я надеюсь.

Позволяю ей обработать мне руку спиртовой салфеткой и когда она наклоняется, не удерживаюсь от искушения понюхать ее волосы. До чего же притягательно они пахнут…

Марина пахнет, как любимая женщина, и я надеюсь, что она такой и станет для меня, как бы наивно это не звучало после того, что сделала со мной Регина. Чем же она меня так зацепила, что я постепенно схожу с ума от своих чувств к ней?

Марина

Меня удивляет, что Дубов, давая инструкции для бронирования, принял решение селить меня в своих семейных люксах, но я только радуюсь, потому что буду ближе к Аришке.

В первый день в Питере, Дубов уходит сразу же после нашего заселения, не дав мне никаких указаний, и я остаюсь в номере с Любой и своей малышкой.

- Не возражаете, если я посмотрю телевизор? — спрашивает няня, присоединяясь ко мне в гостиной после того, как уложила Аришку спать в одной из спален.

- Конечно, я как раз собиралась принять душ, — говорю ей, направляясь в ту комнату, в которую занесли мои вещи.

Никакой душ мне не нужен, зато необходимо немного побыть наедине с собой.