Ловушка для горничной

Падаю на нее сверху, сжимаю, утыкаясь в мокрую шею, дышу нашим общим кайфом. Все, я окончательно потерял себя в этой женщине. И мне не страшно, я хочу, чтобы так случилось. Я хочу этих чувств, чтобы до последнего вздоха, чтобы раствориться в этой женщине. Мне этого не хватало.

Ее пальчики оживают, нежно поглаживая мою спину. Приподнимаюсь, упираясь руками в диван, заглядываю Василисе в глаза, там поволока. Красивые глаза блестят.

— Я не слишком нажестил?

— Да ну прекратите, Андрей Сергеевич. Мне, знаете ли, зашло, не сдерживайтесь больше в своих порывах, — усмехается она.

— Хорошо, — улыбаюсь, снова переворачиваю нас, укладывая девочку на себя сверху.

Мы просто лежим, дышим, чувствуя друг друга. В какой-то момент мне кажется, что Василиса засыпает, перебираю ее волосы, целую нежное плечо.

— Андрей, — сонно мурлычет Василиса.

— Да, детка?

— Я люблю тебя, — вдруг признается она. Мое беспокойное сердце сжимается. И я наполняюсь чем-то очень теплым, плавленным, моим. — Ты не оставляй меня никогда, ладно?

— Даже не смей думать в эту строну.

Глава 34

Андрей

Перед входом в подвал прикуриваю сигарету. Вроде тепло сегодня, а меня знобит.

— Живой хоть? — интересуюсь я у охранника.

— Живее всех живых, орал тут с утра, — ухмыляется Димон. — Угрожал.

— Даже так? — еще одна глубокая затяжка, закатываю рукава рубашки. — Кастет мне и ствол.

Димон вынимает из стола новенький блестящий кастет и ствол, забираю. Ствол – за пояс, кастет – на руку, сжимаю кулак. Чувствую себя хреново.

— Камера выключена?"

"— Да, сейчас отключу, — начинает суетиться парень.

Забираю у него планшет, выключаю, нахожу проводку с камеры, срываю на хрен. Вот теперь точно выключена. Последние события показали, что доверять вообще никому нельзя, даже себе.

— Погуляй, на обед сходи, — отсылаю Димона. Парень кивает и уходит.

Прохожу, спускаюсь вниз. Холодно здесь. Пахнет плесенью, все обшарпано.

Открываю железную дверь, прохожу внутрь, запираюсь.

Бай сидит на полу, упершись руками в колени. Поднимает голову, смотря на меня. Морда заплывшая. Это я его вчера припечатал в капот.

— Добрый день, — здороваюсь. Это ирония. Его день далеко не добрый.

— Добрый, Андрей, — так спокойно произносит он. Знает падаль, что сейчас злить меня нельзя.