Любви больше нет

Не может не быть…

– Максим Владимирович! – начинает Елецкий, стоит мне только переступить порог кабинета, – я вам звонил.

– Я не мог ответить, – вру, чувствуя на себе змеиный взгляд, – что-то случилось?

– Звонили от инвесторов. Их так заинтересовал наш проект, что запрашивают дополнительный пакет документов и расчеты на большую мощность производства.

Здорово, но…

– Это огромная работа. Не на один день. И не только с нашей стороны."

"– Мы посовещались и решили оставить Веру Андреевну вам в помощь, – встревает Антон, – задержится здесь на сколько потребуется.

Она кивает со всей ответственностью, а я рад, что появилась новая задача, и тут же остервенением хватаюсь за нее.

Это спасает. На некоторое время.

На улице уже темнее, когда мы заканчиваем с текучкой. Гости собираются, я провожаю их до выхода, благодарю за плодотворное сотрудничество и желаю счастливого пути. Даже Алексе и той жму руку на прощание, мысленно желая, чтобы наши пути никогда не пересеклись.

Они уезжают, а я возвращаюсь в пустынный офис, чтобы завершить некоторые моменты.

Дурак.

Когда раздается стук в дверь, я, не отрываясь от монитора, громко произношу:

– Войдите.

И через миг снова улавливаю тот самый запах, который последние дни сводил меня с ума. В голове проносится тоскливая мысль: хоть бы жена… Но я уже знаю, что это не так. Демоны снова начинают бесноваться.

– В чем дело? – через силу поднимаю взгляд на Алексу.

Она без особо интереса осматривается по сторонам:

– Забыла телефон. Вы не видели?

– Нет.

– Не против, если я его поищу?

Против, но жму плечами:

– Ищи.

Боковым зрением неотрывно слежу, как красноволосая неспешно проходится по моему кабинету. Смотрит на полках, вставая на цыпочки, на кожаном диване, склоняясь так, что юбка задирается чуть выше положенного, на миг демонстрируя кромку чулок.

Твою мать…

Карандаш все-таки не выдерживает и ломается у меня в кулаке.

– Все нормально?

Я цежу глухое:

– Да, – и выкидываю ошметки в мусорную корзину. Чокнутся можно.

Проходит еще пару минут, прежде чем раздается довольное:

– Ах, вот он где.

На подоконнике, позади меня. Почему именно там?

Меня парализует, когда Алекса подходит ближе и останавливается за моей спиной. Все мое восприятие фокусируется на ощущении чужого присутствия. Время останавливается, как и дыхание.