Крепостная

После одиннадцатого удара Груша, никогда не подавшая в обморок, упала без чувств на землю. Татьяна, чувствуя свою вину за все произошедшее, бросила мрачный взор на бессознательную Грушу, которую тут же принялись поднимать дворовые, стоявшие рядом, и громко спросила брата:

— Может, достаточно?

Константин недовольно посмотрел на Грушу, которая едва пришла в себя и встала на ноги, удерживаемая от падения одним из дворецких, и громко приказал:

— Хватит, Андрей Прохорович!

Более не сказав ни слова, Урусов, окинув угрожающим взглядом Агафью, а затем и Грушу, быстро развернулся и медленно направился в сторону дворца.

Андрей, опустив хлыст, обернулся к дворовым людям.

— Расходитесь. Представление окончено, — объявил он холодно.

Дворовые, что-то тихо обсуждая, поплелись по своим рабочим местам.

— Жива? — спросил он ее как-то насмешливо.

Та посмотрела на молодого человека ничего не понимающим взглядом.

— Как это у вас так получилось, Андрей Прохорович? — тихо пролепетала Агафья. — Аж ничего не почувствовала.

— Есть хитрости, — снова усмехнулся Андрей, наконец полностью избавив ее от веревок. — Кнут в специальном масле вымочить да удар особо направить, к тому же стоял я так, что загораживал тебя от князя.

К ним подошла Дуня и протянула Агафье темный платок.

— Спасибо, милая, — поблагодарила ее женщина, накидывая платок на рубашку и зябко в него кутаясь.

— А за что барин на тебя так осерчал-то? — спросил Андрей, скручивая веревки. — Посчитай, при мне почти за три года никого не пороли.

Агафья тяжело вздохнула и ответила:

— Из-за Груни.

Андрей обернулся к женщине и с интересом посмотрел на нее.

— Из-за Грушеньки? — опешил он, ничего не понимая.

— Да, из-за нее, родимой. Рассказать-то, срам один, — проворчала Агафья и уже хотела отойти от Елагина. Но молодой человек встал у нее на пути и напряженно взглянул на старую бабу, не собираясь пропускать ее.

— Как это? — спросил он уже властно и, придвинувшись к ней вплотную, тихо попросил: — Расскажи, Агафья, надо мне знать…

— Ох, ну ладно. Но только из-за доброты вашей расскажу, — прокряхтела Агафья.