Хочу тебя испортить

Не знаю, куда выдохнуть все эти эмоции. Не понимаю, за что зацепиться, чтобы не вылететь дальше своей орбиты.

Я просто хочу, чтобы все это ушло так же резко, как и пришло. Если бы это помогло, я бы мог пообещать никогда ее не трогать. Но осознаю ведь, что ничего не изменится. Все те короткие периоды, что мне удается игнорировать Любомирову, не приносят результата. Стоит ей только войти в поле моего восприятия, и все летит в ебучие чигиря.

Какие-то странные эмоции бьют меня изнутри, подрывая башню. Я будто кайф ловлю, но эйфория эта гораздо-гораздо мощнее, чем та, которую можно считать проходящей.

«Она с Чарой…» — напоминаю себе.

В который раз пытаюсь примириться.

Ни хрена не получается.

27

Ты же не ждешь, что я позволю тебе сейчас командовать?

© Варвара Любомирова

Он сказал всем, что между нами ничего не было. Сообщил, что я с Чарушиным, и потому меня трогать нельзя.

Когда Лена с Катей мне это передали, я долго поверить не могла. Почему Кирилл этим озадачился? Разве ему не все равно, что за проблемы у меня? Разве не плевать ему, что обо мне думают, и что я из-за этого плачу? Разве ему в принципе есть к кому-то какое-то сострадание?

Ничего не понимаю.

В своих же чувствах и вовсе боюсь копаться. Похоже, наш с Артемом план сработал. Только я почему-то не ощущаю радости. Вместо этого одолевает какая-то тоска.

По моим наблюдениям, с Довлатовой Кирилл разорвал отношения. Больше они друг к другу не подходят. Не знаю, что он ей сказал, но эта долбанутая Марина от него буквально шарахается.

— Да не были они никогда парой! Ну, ты что?! Бойко, и отношения? Камон, Любомирова! У таких постоянной девушки не бывает. Трахал он ее, как и Чара… Ой, прости, — спохватившись, Лена прижимает к губам ладонь.

— Не знаю… — честно отвечаю я.

— Ну, вернемся к Бойко, — подключается Катя. — У Фильфиневича дома была вечеринка по случаю окончания учебного года, и Довлатова там сделала Бойко минет. Об этом все знают. Кажется, после этого он ее начал таскать регулярно.

— А зачем она это сделала?

Девчонки реагируют на мое изумление дружным хохотом. Мне же действительно становится неприятно и даже мерзко.