Хочу тебя испортить

У меня, конечно, прав на управление автомобилем нет, но даже я понимаю, что они нарушают. Еще эта громкая дурацкая музыка! Неудивительно, что они друзья.

— Чего такая грустная?

— Да так… — вцепляясь в ремень безопасности, умудряюсь пожать плечами. — Переживаю немного.

— Из-за вечера?

— Ага.

— Все будет нормально. Доверься мне.

Ничего другого мне, похоже, не остается.

Артем, как обычно, заезжает во двор Бойко. Хорошо, хоть не выбирается из машины, чтобы проводить меня до двери. Это было бы чересчур неловко.

Я и так чувствую себя рядом с ним в постоянном напряжении.

Тем более что, когда вхожу в дом, в гостиной уже поджидает мама.

— Кто это тебя подвез? Чарушин, что ли? — удивляется она.

— Да, он.

— Варя… — начинает и замолкает. По расползающемуся вдоль ее щек румянцу догадываюсь, что мама испытывает определенный дискомфорт, но еще не могу понять, из-за чего. — Артем нехороший парень. Я тебе не разрешаю.

— Ах… Мам… — смеюсь я. — Должно быть, трудно начинать такие разговоры, когда твоей дочери уже восемнадцать лет!

— Чего это ты веселишься? — выпаливает мама и краснеет пуще прежнего.

— Как хорошо, что все эти фишки в подростковом возрасте мы благополучно проскочили, — продолжаю с тем же сарказмом. — Ну, не совсем благополучно. Учитывая, что причиной тому было мое частое нахождение в больнице и восстановление после операции.

— Варя…

Я уже поднимаюсь по лестнице, поэтому маме приходится меня догонять.

— Ты меня пугаешь? — прилетает мне в спину. — Может, ты пьяна?

— Может, — снова смеюсь я.

Захожу в комнату и сразу же начинаю раздеваться. Под пристальным взглядом заменяю блузку домашней кофтой. Не люблю оголяться перед кем-то, но мама все мои шрамы сотни раз видела. Неприятно только мне, а она привыкла. — Не пью я, мам. Что ж я — самоубийца? Нет, — аккуратно цепляю юбку на вешалку и тянусь за лосинами. — Я сегодня к Кате с Леной пойду. Может, ночевать у них останусь, окей? — на самом деле не спрашиваю, а сообщаю беззаботным тоном в процессе продевания ног в штанины.

— Ты же знаешь, что я не одобряю, когда ты ночуешь вне дома, — говорит и хмурится.

— А бабушка мне разрешала все! — предъявляю с упреком.

— Что все?! — не остается в долгу мама. — Ты уточняй, пожалуйста. Ни по каким подругам ты точно не ночевала.

— Не ночевала, потому что не было возможности, — знаю, что в моей потерянной юности нет виновных, но все равно иногда сержусь. А сейчас и вовсе нервная система в каком-то перевозбуждении находится.