Хочу тебя испортить

То есть заселились уже… У нас вот тут главная… — переводит стрелки на Любомирову.

Я ухмыляюсь и заставляю себя оглянуться на вылупившую глаза «сестрицу». Прищуриваясь, мысленно отправляю ей депешу: «Только попробуй сказать, что мы знакомы».

— Вы что творите? — раскрывает рот ракушка. — А-ну пустите! — толкает Чару в грудь.

Тот, естественно, действует противоположным образом. Зажимает ее в угол. Только светлую макушку из-за его плеча и видно.

Мне, безусловно, плевать.

Отворачиваюсь обратно к толпе."

"— Что вам надо? Ваши действия противоправны! — лезет на амбразуру какой-то зализанный осел.

— О-о-о, — дружным басом задаем мы всей ватагой.

— Да у нас тут сходу залет, — шиплю я на финальных нотах.

Дернув прилизанного, рывком под руку подгребаю.

— Ты у меня сейчас до самых ворот срать кирпичами будешь, банан. Стой! Стой смирно, бля, — выдыхаю приглушенно. Используя захват, прокручиваю рожей к застывшей толпе маргиналов. Смотрю в их перепуганные лица и агрессивно ухмыляюсь.

Доблестная когорта молчит, словно махом дара речи лишилась. Только личинка где-то сзади яростно мечет мудреными словами. Впрочем, как обычно, без всякой связки их использует, выскочка.

— Ну? — подгоняю я онемевших. — Кто-то собирается отвечать?

— Во раненые, я хренею… Кира, а урони-ка этого чехла лицом о паркет, — вяло подбрасывает идею Жора.

— Игорь Иванович — начальник районного ГАИ у нас в городе, — неохотно сообщает голос из недр когорты.

— Всего-то, — ржу, усиливая захват, пока у прилизанного не «загорается» от давления рожа. — Сейчас послушай, банан, — говорю ему, а смотрю на всех. — Это ты в своем Петросранске гройсе хухем, а в Одессе — еле-еле поц. Потише будь, если хочешь тут учиться. Меня зовут Кирилл Бойко, тебе это о чем-то говорит? — давлю голосом. Дождавшись дерганого кивка, продолжаю. — То-то же. Главный здесь я. И если я задаю вопрос, любой вопрос — ты отвечаешь.

— Усек.

— Вот и молодец. А теперь педаль отсюда, — отшвыривая его в сторону, пинком в зад подгоняю.

Закладываю руки в брюки с намерением удалиться. Как вдруг банан, отряхиваясь и пятясь, на ходу разрывает возобновившуюся тишину оскорбленным тоном:

— Я буду жаловаться! Буду жаловаться в деканат!

— Ага, ты еще в море нам насри, мститель, — хмыкаю я.