Хочу тебя испортить

Ренат Ильдарович на нее смотрит, а она будто от него в сторону. Замечаю у мамы на щеке подозрительный розовый след и вздрагиваю.

Неужели он ее ударил? Если так… Я просто не могу сообразить, как реагировать.

— Мне надо собрать вещи… — шепчу беспомощно."

"— Я уже все собрала, — останавливает меня мама дрожащим голосом. — Такси подъедет через пять минут.

Сглатываю и с силой сжимаю руки в кулаки. Не скрывая неприязни, направляю взгляд на отчима. Очень хочется в лоб спросить, что он ей сделал? Но я никак не могу понять, должна ли сейчас вмешиваться.

Немного отвлекает шумный и отрывистый выдох Кира. Когда я переключаю на него внимание, вижу, что он, не моргая, смотрит на меня.

Напуган ли он так же, как я? У меня разрывается сердце от первой истеричной мысли, что я его больше не увижу.

«Конечно же, увижу…» — убеждаю себя.

Мы ведь в одной академии учимся. И хоть он ничего толком мне не успел сказать, ничего не обещал… Завтра мы встретимся и обо всем поговорим.

Такси заезжает во двор. Сигналит, оповещая о своем прибытии.

В груди все огнем горит.

Если бы Бойко что-то сказал… Хоть что-нибудь… Однако он молчит. Чересчур пристально смотрит на меня и молчит. Хорошо, что мама с отчимом фокусируются друг на друге и не замечают ничего странного между нами.

Горло подпирает горечь. С трудом сглатываю и отворачиваюсь, скрывая проступившие к глазам слезы. Быстро забираюсь в салон. И там, когда такси срывается с места, никак не могу избавиться от мысли, что это конец.

В дороге молчу, чтобы не разрыдаться. Мама тоже сохраняет тишину, хотя водитель несколько раз к ней обращается, пытаясь завязать разговор.

Мы приезжаем к той самой многоэтажке, в которой живет Курочкин. Только сейчас узнаю, что в этом же доме находится мамина квартира.

Поднимаемся на этаж выше от Виктора Степановича. Так же молча входим в квартиру. Мама сразу же начинает суетиться, вытирать пыль, раскладывает какие-то вещи… Я же не могу себя заставить заняться тем же.

— Мам, а что случилось? Ты мне расскажешь? — решаюсь спросить. — Почему мы уехали?

Она застывает, уставившись невидящим взглядом на пустые полки шкафа.

— Так надо.