Калямбра

Капитан ведет даму в комнату, зажигает свет и тут – ужас и изумление! – он вспоминает о жене, которая просыпается и видит мужа, который при этом чуть не подавился, в обнимку с бабой."

"Капитан три дня ходил хмурый (имя наше теперь было «Полный мудак»), затем он собрал друзей и попросил в течение года напоминать ему, что он женат.

ПРАЗДНИК

В городе Ярость-Ярославце, с населением в полкопейки, никто не спал.

Потому что День ВМФ тут начали праздновать загодя.

Двадцать бывших моряков во главе с Петровичем, седые, кто в чем, ходили по улицам за сутки до того, держа над головами доблестный военно-морской флаг, и орали: «Северный флот! Северный флот!»

Потом они выпили.

Потом опять орали, а Петрович в синих крассовках говорил речь: «Други! Нет сил! В мою бытность! Невозможно превозмочь! Немыслимо даже подумать! В кои века! Уж поелику мы все собрались! Здесь! На земле, откуда все и пошло! Флот! Флот!..» – ну, и так далее.

Потом они поехали на берег речки в полпрыжка шириной, где у воды и состоялось уже настоящее веселье.

Петрович мордой напоминает лошадь, а остальными частями тела – волжского босяка с картины дедушки Репина. Того, высокого, с трубкой и кадыком.

На каждого было по три бутылки водки и закуски с пол-ладони.

Пошел дождь, но и он не мог унять криков и песен.

Пели все.

Ходили в кусты по разной нужде, и опять пели.

И тут вдруг хватились Петровича.

Нашли его под ракитой в самом зассаном месте.

Он лежал на спине, без кроссовок, задрав свой кадык, и ноги у него были синюшные.

– Умер?!! Посмотрите, посмотрите? Ноги уже синие!!! Пульс! Пощупайте пульс! Он там! Да не там же! Что? Умер?!! А?!!

Наступило молчание.

Петровича покрыли тем самым доблестным военно-морским флагом, с которым так долго ходили, и еще постояли.

Все вокруг, казалось, застыло, притихло, и даже дождь прекратился, а с листвы капали в землю торжественные капли, и звучала глубокая, внутренняя музыка.

Потом все отправились звонить в скорую помощь, и помощь пришла, приехала.

Из нее вылез молодой врач.

– Ну? – сказал он. – Где? – сказал он. Его проводили, потупясь.

Врач присел, чего-то пощупал и что-то нажал, после этого Петрович открыл глаза, ожил, сказал: «Где я?» – потом: «Кто я?» – и встал, проклиная.

А ноги у него, оказывается, от кроссовок посинели. Те от дождя раскисли, полиняли и покрасили ему ноги.

ТРП

Я еле ТРП добыл. Через неделю в море, а мы это дерьмо под названием подводная лодка только что приняли.