Калямбра

С этими словами Лис исчез, а передо мной, стоящим на той же скале, тут же возник бесконечный океан.

Его волны с грохотом набегали на берег, и смотреть на них было одно удовольствие.

12Кто-то рассматривал меня с большим любопытством. У него был плоский нос и глаза навыкате. И еще он весь зарос жесткой щетиной. Рот его вдруг растянулся в улыбке, обнажив клыки. Рядом с ним возникла примерно такая же ухмыляющаяся харя, потом – еще одна, и еще. Они попытались меня обступить, но словно наткнулись на невидимую преграду.

– Зря стараются! – сказал мне Лис. Он, оказывается, все это время был за моей спиной.

Лис нарисовал в воздухе восьмерку и произнес длинное слово, что-то вроде «Алаакациоум!» – нападавшие с визгом пропали.

Я даже испугаться не успел.

– Кто это? – спросил я у Лиса.

– Мелкие прихвостни Саиба, – услышал я в ответ. – Не забыл его?

– Как же, забудешь его! – поежился я. – А что это за слово ты произнес? Заклятье?

– Нет.

Лис усмехнулся.

– Слово, – продолжил он, – всего лишь незначительные звуковые колебания – а, вот, поди ж ты, способно остановить даже Саиба. Пусть он теперь немного поломает над этим голову. Последним слогом я сделал преграду непроницаемой. Ты знаешь, что такое мысль?

– Мысль?

– Ну, да.

– Мысль – это способность… хотя нет, не способность. Мысль – это.

Лис улыбнулся.

– Не правда ли, трудно подобрать слова?

– Трудно, – смутился я.

– Вот видишь, – заметил Лис, – человек, существующий только для того, чтобы мыслить, не может с ходу подобрать слова для описания того, что он называет мыслью. Хочешь увидеть Сократа?

– Сократа?

– А что такого, можно увидеть кого угодно.

И мы сейчас же оказались в полутемной комнате. Свет попадал в нее из небольшого окошка.

– Лис! – позвал я шепотом.

– Я здесь, – отозвался он.

– Где мы?

– В темнице, конечно. Вот он, Сократ.

В углу на широкой деревянной скамье лежал старик.

Он лежал на спине.

– Он спит. Завтра над ним совершится суд. Пусть он поспит.

– Это точно Сократ?

Лис, казалось, любовался спящим.

– Абсолютно точно.

Глаза уже привыкли к полутьме, и я разглядел лицо лежащего. Его нельзя было назвать красивым, но спокойным это лицо было.

– Он кажется очень спокойным.

– Он уже принял решение.