Калямбра

Через какое-то время Лис скосил свои лукавые глазки на меня и заговорил совершенно другим тоном:

– Расстроился?

– А как ты считаешь? – проворчал я. Во мне все еще жила обида за все человечество.

– Но ведь все в этом мире имеет что-то вроде конца. Конечно, применить слово «конец» к горбатым китам человеку легко, а к себе – все, знаете ли, недосуг. И кажется, что жизнь наша будет вечной.

– Ты сам говорил, что человек живет вечно.

– В некотором смысле. И тут самое время вспомнить о человеческой душе.

– Все равно как-то.

– Жаль. Правда?

Я кивнул.

– Как старое пальто на вешалке, – продолжил Лис. – Оно уже короткое, но в нем мама провожала в школу. А вот этот подол подшивала бабушка. Я понимаю, цивилизацию жаль как теплую вещь из детства, когда все бегали по двору взахлеб и радовались пустякам. Не грусти! Я отправлю тебя в твое детство. В самые крепкие его сны.

И Лис провел лапой по моему лицу.

И сейчас же голова моя отыскала подушку и прижалось к ней теплой щекой.

Сделалось вдруг очень радостно, будто на завтра ожидался бабушкин пирог, кресло с пледом, сказки, болтовня ни о чем и чашка горячего шоколада.

11Лис сидел на скале и смотрел в какую-то трубочку. Периодически он восклицал:

– Надо же! Опять не успел!

– Что ты там делаешь, Лис? – спросил я его.

– Ловлю переход между мирами! – ответил он, не прекращая своего занятия.

– Какой еще переход? – я подошел поближе.

– Обычный!

– А есть еще и необычный?

– А вот, смотри! – Лис передал мне трубочку.

Я посмотрел в нее – это был калейдоскоп. Цветные стеклышки от малейшего поворота смещались, и все это всякий раз складывалось в новый орнамент.

– Так это же калейдоскоп! – воскликнул я.

– Вот еще! Это переход между мирами, – Лис выглядел очень серьезным. Подвоха в его словах я не заметил.

– Миры, – продолжил Лис, – устроены именно так. На поверхности только незначительные детали, а все остальное проросло в другие миры, на манер красивого орнамента.

И еще миры окутывают, опутывают друг друга.

И еще они висят вместе гроздями и образуют плотную ткань, которая сама по себе содержит очень сложный рисунок.

Пока Лис все это говорил, передо мной предстали эти грозди из миров, эти нити, сложенные в ткань, где каждая ворсинка – еще один мир.