Фея придёт под новый год

Хозяйка заведения — дородная статная дама, сама принесла мне чай и получила плату."

"— Можно ли спросить, — обратилась я к даме, — где найти дом господина де Синда?

— Зачем вам? — спросила мамаша Пуляр равнодушно, отсчитывая сдачу.

— Я из монастыря Святой Клятвы, сударыня, — объяснила я, глядя ей в глаза с максимальной честностью. — Матушка настоятельница получила письмо от господина де Синда, что в его дом требуется служанка, и отправила меня.

— Служанка? Вы? — хозяйка окинула меня быстрым и недоверчивым взглядом, но объяснила: — Его дом на берегу, напротив маяка.

Как покушаете, ступайте налево, вдоль улицы, и как раз упретесь. Не ошибетесь, милочка. Таких домов в нашем городе нет. Такие дома строят за городом. Но готова поспорить, вы не протянете там и месяца.

— Почему? — тут же спросила я. — Господин де Синд — дурной человек?

— Дурной? — мамаша Пуляр была невозмутима, как стена. — Ну что вы. Господин Синд — один из самых уважаемых людей в городе. И точно — самый богатый.

— Тогда…

— Простите, барышня, я тут не сплетничаю, а работаю.

Хозяйка отошла к другому столу, а я двумя руками схватилась за кружку с чаем. Что ж, узнала достаточно. Господин де Синд богат, знатен, у него шесть детей, и он — контрабандист. И последний факт он усиленно скрывает. Но почему — не протянете дольше месяца?

Я пила чай медленно, раздумывая, что делать дальше. Можно на последние монетки снять на ночь комнату, выспаться и завтра идти к господину Синду, наниматься в служанки. Но лучше бы не тянуть с этим делом.

Вдруг приедет настоящая воспитанница монастыря? Хотя, господин де Синд обмолвился, что служанку ждут к новому году… Но вдруг пока я буду спать в гостиничной постельке, место будет занято? Не воспитанницей монастыря, так родственницей ехидного лодочника… А в доме у господина Контрабандиста мне будет тепло, не голодно, да и жалование на службе у богатого господина, наверняка, хорошее.

Только почему — не продержусь дольше месяца?..

Наверное, характер у хозяина — не мёд.

Я сама видела, как он чуть не придушил лодочника. Но крутой нрав — не самое страшное, как я успела убедиться. Куда страшнее — подлость, хитрость, изворотливость. А господин де Синд не производил впечатление изворотливого подлеца. И, в конце концов, мне ведь надо быть служанкой. Скорее всего, он и знать про меня не узнает, я буду общаться только с хозяйкой дома — с госпожой де Синд. Наверное, ей непросто с шестью детьми. Решено. Отправляюсь сейчас.