Фея придёт под новый год

Теперь мечтой казались даже перловая каша со «Звезды морей» и пудинг из трактира мамаши Пуляр.

Накинув пальто, я взяла ведро с грязной водой и отправилась на задний двор, чтобы вылить её. Снег всё падал, и теперь город походил на сказочную зимнюю деревню с картинки, только море по-прежнему грозно билось в берег, слизывая со скал белые полоски снега — как сладкоежка рассыпанную сахарную пудру.

Когда я шла обратно с пустым ведром, что-то тяжелое и мягкое свалилось мне прямо на голову, сбив чепец. Что-то тяжелое, мягкое и… мурчащее.

— Ты меня преследуешь? А вот зря, — сказала я ей, щёлкнув по розовому лоснящемуся носику. — Если я позаботилась о тебе один раз, это не значит, что хочу становиться твоей хозяйкой. И что теперь прикажешь с тобой делать?

Естественно, она мне не ответила, зато заскребла лапками, пытаясь залезть ко мне за пазуху.

Кошка была вся в снегу, и подвеска на ошейнике сбилась в сторону.

"— Попалась собакам? — догадалась я, поправляя на ней ошейник. — А кто тебя просил убегать от хозяев?

Кошка замяукала тоненько и жалобно, но я всё равно усадила её в снег.

— Принесу тебе поесть, — сказала я, будто она могла меня понять, — но в дом не пущу, даже не просись. Я и так там на птичьих правах, а если ещё приведу тебя…

Всё-таки рыжая-бесстыжая попыталась проскользнуть в двери следом за мной, но я не позволила и оставила её на крыльце.

Из угощения я могла предложить только рыбный хвостик и кусочек хлеба, но когда вышла на крыльцо, кошки уже не было.

Может, мне надо было сразу впустить её? Обогрелась бы, и никто не заметил…

Но что сделано — то сделано. Я вернулась в кухню и застыла на пороге, потому что первое, что увидела — была рыжая кошка, преспокойно лежавшая у очага и вылизывавшая лапку.

— Ты как сюда пролезла?! — поразилась я и на всякий случай оглянулась — не стоят ли в коридоре Черити или близнецы, а то и строгая госпожа Бонита. — Ты… — я подошла к кошке, но она подняла на меня мордочку с самым невозмутимым видом, — Ты — проныра, вот ты кто!

Я положила перед кошкой хлеб и хвостик, но она даже носом не повела.

— Ещё и лакомка! Тогда ничего не получишь, — поругала я её, но потом смягчилась. — Ладно, оставайся.