Фея придёт под новый год

— Это же сон, а во сне я всегда смелый, — он обнял меня со спины, целуя в шею и поглаживая мою грудь.

Его ласки были сначала осторожными, но постепенно становились всё жарче, всё требовательнее. Я уступала им, отдавалась им, и мечтала о большем. Я чувствовала, что Тодеу с трудом сдерживает страсть — сильную и тяжелую, опасную, как море. И такую же прекрасную и притягательную.

Плащ упал на пол, а следом за ним отправилась и моя рубашка.

— Ты такая красивая… — выдохнул Тодеу, снова подхватывая меня на руки и укладывая на постель.

— И я — о тебе…

— Но я — дольше, — не отрывая от меня взгляда, он стащил с себя куртку, рубашку, сбросил сапоги, а потом избавился от штанов.

Теперь я смогла увидеть его со всех сторон, пока он снимал с меня туфли и загасил свечи, оставив только светильник на столе.

На мгновение Тодеу заслонил собой свет, и вот уже я обнимала голого мужчину, который улегся рядом со мной.

— Если передумаешь, — шепнул он, продолжая ласки, уносившие меня с твердой земли в безбрежное серебряное море наслаждения, — то останови меня.

— И не надо, — ответила я тоже шёпотом, отправляясь в такое же чувственное путешествие по его телу, как и он — по моему.

Я гладила выпуклые мышцы на его плечах и торсе, потом осмелела и скользнула ладонью по твердому, как доска, животу, и ниже…

— Миэль!.. — то ли вздохнул, то ли застонал Тодеу и перехватил мою руку, прижимая к себе сильнее.

Наши тела покачивались в одном ритме, и теперь серебряные волны несли нас двоих на корабле любви.

— Не торопись, — ласково предостерёг меня Тодеу, укладывая на спину и нависая надо мной. — Просто смотри на меня.

Я смотрела ему в глаза, когда он вошёл в меня — медленно, позволяя привыкнуть к чувству наполненности, и выжидая, когда на смену боли придёт наслаждение. Но мне почти не было больно, и я нетерпеливо притянула Тодеу к себе, подаваясь вперёд и желая почувствовать его в себе как можно глубже.

— Люблю… тебя… — простонал он, вонзаясь в меня всё глубже и сильнее, глубже и чаще. — И никому… не отдам…

Рокот прибоя заглушил его слова, и наши обоюдные вздохи, и стоны… И сейчас я считала себя самой счастливой женщиной на свете.