Фея придёт под новый год

— Вы говорите, как наш священник, Элизатбет, — вдруг расхохотался мужчина.

Я впервые увидела, чтобы он смеялся — вот так, весело, непринужденно. Зубы у него были белые, как очищенный миндаль. И мне захотелось посмеяться вместе с ним, но я закусила губу, призывая себя оставаться серьезной.

— Мне кажется, вам надо отпустить Эйбела в море, — сказала я, размешивая мед и стараясь не стучать ложечкой по стенкам кружки.

В комнате стало тихо, только слышно было мурлыканье морского прибоя (да, сейчас оно мурлыкало, это коварное море), и потрескивали угли в жаровне.

— Отпустить? Это невозможно, — господин Тодеу перестал смеяться и нахмурился. — Эйбел — старший сын. Он должен продолжить моё дело.

— У вас есть Нейтон, — напомнила я. — Он мечтает стать вашим помощником.

— Но у Нейтона не нужных качеств, — досадливо поморщился Десинд. — У него нет смелости, изворотливости, как у Эйбела. Он трусоват, мой второй сын. Вечно осторожничает, боится нарушить правила, боится сделать что-то не так. А в нашем деле надо быть именно смелым и способным на определенный риск.

— Кто знает, — сказала я, укоризненно. — Может, вы удивитесь. А может, поймете, что осмотрительность и осторожность в этом деле — важнее, чем риск.

— Эйбел вёл всю документацию, — возразил он. — Нейтон не справится с этим, у меня нет времени на бумаги, а найти в Монтрозе грамотного человека, умеющего считать — это та ещё задачка.

— Если вы доверите мне подсчеты, то я с этим справлюсь, — предложила я.

— Вы не справитесь, — отрезал Десинд. — На вас и так слишком много свалилось.

— Справлюсь, — горячо сказала я. — Прошу вас, не портите отношения с сыном, дайте ему то, что он хочет. Вы не заставите его покориться — ни поркой, ни угрозами. Запрёте — он всё равно найдёт способ сбежать. И если кто-то пострадает от этого, то вы будете виноваты в той же степени, что и он.

Господин Тодеу перевёл на меня взгляд, и под этим пристальным взглядом я затрепетала сильнее, чем когда впервые была представленной королю.

— Этот гадёныш чуть не погубил вас, — сказал Десинд глухо, — а вы его ещё защищаете? С чего бы такое участие?"

"— Не защищаю, — сказала я, боясь лишний раз на него посмотреть. Хотя, нет. Страх — это было неподходящее сравнение. Я не боялась человека-льва.