Девчонки, я приехал!

 – Вот «Вечно живые», помнишь, зимой, после сессии?

– Ну, конечно, помню!

– Вот там всё! И всё про наше поколение! А как они играли?! Особенно… высокий такой парнишка! Ещё имя у него модное!

– Олег? Ефремов?

– Кажется, да. Я несколько ночей потом не спала! Вы видели, Марк? – Она слегка обернулась и улыбнулась ободряюще, словно приглашая его к чему-то.

– Что вы, Мирра, на этот спектакль не попасть.

– А вы попробуйте, – сказала Мирра. – Это просто необходимо видеть!..

– Зачем меня учили музыке? – спросила Надинька.

– Вы тоже прекрасно играете, – вырвалось у Марка.

– Бросьте, – сказала Надинька. – Что вы!

И вдруг остановилась и дёрнула Мирру за руку.

Навстречу им в толпе двигались две женщины, постарше и помоложе, удивительно похожие друг на друга. Старшая была в шляпке с пёрышком, и младшая в шляпке, но без пёрышка. У старшей на шее сверкал крупный красный камень, и точно такой же, только вдвое меньше, – у младшей. Ридикюль у старшей был чёрный, лаковый, а у младшей коричневый, замшевый.

– Ты что, Надинька?

– Подождите меня, я сейчас!

Надинька вытащила руку, протиснулась и остановила парочку.

– Здравствуйте, – выпалила она. – Руфина Терентьевна?

Старшая сделала такое удивлённое лицо, как будто с ней вдруг заговорила одна из скульптур.

– Здравствуйте, – прогудела она в ответ. – Только я не могу вас припомнить.

– Я Надежда Кольцова, – выпалила Надинька. – Дочь Павла Егоровича Кольцова! Вы въехали в нашу дачу!

Удивление на лице дамы сменилось неудовольствием.

– Ах, вот что, – пробормотала она. – Ну так что же… Это моя дочь, Зинуша. Зинуша, это… н-да. Ну, я думаю, пора в зал, скоро второе отделение.

– Руфина Терентьевна, – волнуясь, заговорила Надинька, – а что, на даче вы не бываете?.."

"Генеральша зачем-то заглянула в свой ридикюль.

– А… почему это вас интересует? – И громко щёлкнула замком.

– Понимаете, я зимой ездила, просто так, вы не подумайте, что я хочу навязываться, просто проведать, и там никого не было…

– Милая, это совсем не ваше дело, вот решительно не ваше, где именно мы проводим зиму.

– Конечно, – согласилась Надинька. – Извините меня. Я прожила в этом доме всю жизнь и просто хотела немного узнать о нём.

– Мама, – подала голос Зинуша, – это кто?!

– Ах, да никто, дочь покойного хозяина нашей дачи. Надежда, кажется, да? Я не расслышала.

Мирра подошла и крепко взяла Надиньку под руку.