Утомленное солнце

Не понятно, то ли в армии он, то ли в тюрьме. Клички, погоняло, шпана правит бал…

– Думаю, ты. Подошел к нему на пару слов. Ну, точно ты. Осужденный Артем Гудимов… А ты что, подполковником был, Героем, да?

– Подполковником был, – поморщился Артем. Надоело объясняться. – А наград меня не лишали…

– А ты транспортники сбивал? – весело посмотрел на него Захар.

Под его взглядом в душе таяли последние остатки неприязненного к нему отношения. В конце концов, чего нос воротить? Он если и уголовник, то искупает свою вину перед Родиной.

– Вы что, сговорились? – усмехнулся Артем. – Особист меня спрашивал, командир роты…

– И что ты им сказал?

– Сбивал. Два «юнкерса» и два «Хейнкеля»…

– Красавчик!.. А командир, скажу тебе, у нас классный. Батяня, в натуре… А особист… Я их, красноперых, ненавижу… А вообще, скажу тебе, Артема, гиблое это место…

– Как ты сюда попал?"

"– Да как, срок мотал, а тут малява от Сталина, так, мол, и так, надо свою вину кровью искупать.

Артем даже не шелохнулся.

– Вижу, что голодный, – с уважением посмотрел на него Захар. – Пошли!

– Куда?

– Ничего не спрашивай…

Захар многозначительно глянул по сторонам. Мол, ушей много.

Артем пожал плечами и пошел за ним в блатной угол. Там было теплей, но шумно. Захар поднял руку, и урки притихли. Сейчас он не был похож на того, парня, с которым Артем только что разговаривал. Это был прожженный жизнью уркаган. Жесткий, властный. Сейчас от него исходила какая-то гнетущая сила, подавляющая чужую волю. Не трудно было догадаться, что среди своих он в авторитете.

– Братва, гостя принимай! – ощерился Захар.

– А кто это такой? – блеснул железной фиксой ершистого вида хлопец.

– Земеля мой. Летчик. Да, братва, это он нашего благодетеля сбил…

Речь шла о немецком транспортном самолете. Артем не мог сбить именно тот транспорт, который упал в расположение штрафной роты. Он поддерживал войска другого фронта. И действовал южнее, а не севернее Сталинграда. Но урки поверили Захару.