Цветочная империя попаданки

Его «люблю» словно высекло на сердце невидимую глазу искру. Она растеклась по телу патокой, вынуждая меня подчиниться. Прикрыть глаза.

Низ живота ныл всё сильнее, а от чувственных прикосновений умелых пальцев Маркоса становилось всё томительнее. Жажда большего накрыла меня с головой.

Я почувствовала, как муж лёг сверху, одним рывком заполняя меня. Увидела, как он смотрит на меня, как в его глазах горит такой огонь, что я могла бы сгореть в нём без остатка.

Первое движение было мягким, но я слегка встревожилась, ощущая насколько он огромный.

Низ живота прострелило острым наслаждением, таким сильным, что я закричала, пряча лицо у Маркоса на груди, прижимая его к себе всё ближе. Болезненная сладость растекалась волнами, топила меня в пучине наслаждения.

Маркос уже едва не рычал, его рука почти до боли стиснула мою грудь, когда он последними мощными впечатывающими движениями вдавил меня в кровать. А затем завис сверху, целуя мои щёки, глаза, губа, оглаживая бёдра и живот.

Я провела пальцами по мощной спине, только сейчас осознавая, что именно случилось.

Муж перекатился, ложась рядом со мной. Я повернула голову и увидела его улыбку.

– Я не отпущу тебя, – произнёс он, проводя пальцем по моим рёбрам, гладя живот. – Ты ведь можешь забеременеть, Белла. Я клянусь, что позабочусь о тебе и Элене. И о малыше, если он будет, конечно.

Я не думала об этом. Забылась, как девчонка. И тут мне вспомнились слова Элены. Значит, сейчас я точно не забеременею. Выходит, что позже. Боги… значит оно всё-таки будет это «позже».

Интересно, а если рассказать Маркосу о Элене? Он ведь совсем не знает, что у малышки сильный дар.

– Почему ты не сказал мне про дракона? – спросила я.

– Не хотел, чтобы ты считала себя обязанной мне. Как ты узнала?

– Думаю, это уже не важно, – ответила я, подвигаясь ближе к Маркосу и заглядывая ему в глаза. – Я готова. Просто попробовать. Посмотреть, что будет между нами. Элена будет рада, и вообще… ах!

Я взвизгнула, когда Маркос резко потянул меня, прижимая ближе к себе.

– Скажи мне, Белла, – потребовал он. – Скажи, что ты моя и так будет всегда.